Семейная пара Кирилл и Марина решают купить загородный дом. Они находят по объявлению невероятно дешевую избушку в захолустной деревне под Санкт-Петербургом и отправляются туда, чтобы на месте осмотреть будущее семейное гнездышко. Супругам предлагают пару дней пожить в пустом доме, и те соглашаются. Жилище Кириллу и Марине нравится, а вот деревня, ее жители, сама атмосфера кажутся странными и пугающими. Как-то они случайно забредают на местное кладбище, где в это время сельчане отмечают родительский день. Вместо водки и хлеба жители оставляют на могилах стаканы со свежей кровью и куски сырого мяса…
Авторы: Александр Варго
маневра — можно лишь тупо переть вперед, к Гдовскому шоссе. Хорошо, доперли, перерезали магистраль, — а дальше что? А дальше, за шоссе, вновь густой лес до самой Плюссы — места, подходящие для партизанского отряда, но никак не для целой дивизии… Занять оборону, закрепиться? Ну-ну… А восьмая танковая дивизия немцев на подходе, а вместе с ней и 56-й моторизованный корпус Манштейна, а у ополченцев вся ПТО — бутылочки с коктейлем Молотова… Несколько часов они бы шоссе могли удержать… Да и удерживали, наверное… А после отступили обратно, откуда пришли, потому что больше отступать некуда. Но ведущее к Луге узенькое горлышко немцы успели заткнуть пробкой. Как раз чуть дальше Загривья… И началось избиение, завершившееся на гриве.
Абсурд. С точки зрения стратегии и тактики вся операция — полный абсурд.
А ведь немцы к середине июля уже закрепились на двух плацдармах на правом берегу Луги, и куда логичнее их с тех плацдармов выбить, или отрезать от берега левого, — и тем отвести прямую угрозу от Питера. Что, собственно, чуть позднее наши и попытались сделать…
Так к чему же весь этот марш обреченных в сторону Гдовского шоссе?
Просматривается лишь один вариант ответа: деблокирующая операция. Проведенная в дикой спешке, фактически без какой-либо подготовки. Поступил приказ: «Сдохни, но сделай, срок — вчера!», и в бой тут же послали ближайшее соединение. Поскольку времени подтянуть другое не было . На свою беду, ближайшей оказалась фрунзенская дивизия…
Вопрос номер два: а на помощь кому прорывались фрунзенцы? Кого, собственно, деблокировали? Вроде бы и некого, не было более-менее крупных «котлов» на границе Псковской и Ленинградской областей… Причина та же — крайне неудобный для маневра рельеф, немцы просто не могли осуществить здесь дальние обходы, столь любимые ими в первые месяцы войны.
Нет, конечно, отдельные части оказывались отрезанными от своих, но… Но кто же будет гробить целую дивизию, чтобы вывести из окружения потрепанную роту или даже батальон? Более чем неравный размен.
Однако если та рота сопровождала и охраняла НЕЧТО НЕИМОВЕРНО ЦЕННОЕ… Вот тогда концы сходятся с концами идеально.
Кирилл зримо представил: несколько крытых грузовиков укрылись в лесу. Неподалеку шоссе, а на нем уже немцы… Бойцы на скорую руку роют окопчики, но командир хорошо понимает: перебьют их через час после того, как обнаружат. Если очень повезет — через два. Тогда в руки к фрицам попадет то, что НИКАК не должно попасть… Либо придется самим уничтожить то, что НИКАК нельзя уничтожать… И рация выходит в эфир с воплем о помощи, и тут же начинается обратный отсчет — никто не любит вражеские передатчики в ближнем тылу, и немцы не исключение. И поднятые по тревоге фрунзенцы отправляются умирать.
Но все-таки что-то не сложилось. Ценный груз у ополченцев, но к своим его уже не доставить… Не пробиться. И дальнобойные гаубицы, подчиненные Ставке, в бессильной ярости лупят по гриве: не нам, так и не вам! А кто-то еще пытается использовать последний шанс: пройти непроходимыми трясинами, и спасти…
Что спасти?
Что там было, в тех гипотетических грузовиках?
Золото в самородках? Платина в слитках? Бриллианты и самоцветы россыпью? Давняя любовница товарища Жданова с пятью внебрачными детьми?
Да нет, не любовница… И не кто-либо еще, чрезвычайно ценный для партии и правительства…
Потому что останки людей, хоть бы и самых ценных для партии, никак не превратятся уже в наше время в ворох купюр, вынутый из засаленного ватника с обрезанными рукавами. Не известна такая алхимия…
А я ведь молодец, мысленно похвалил себя Кирилл. Мо-ло-дец. Я расколол эту загадку, расколол чистой логикой! Потянул за тоненькую ниточку — два полка ополченцев, угодивших под Олонец — и размотал весь клубок!
Тут же, словно салютуя его торжеству, ударила молния — огромная, ветвистая, осветившая на мгновение округу мертвенным светом. От грома заложило уши.
И в короткий миг небесной иллюминации Кирилл увидел боковым зрением неподалеку, чуть в стороне от тропы Хошимина, человеческую фигуру.
Огромную, темную, бесформенную…
Кто же стучал? — не поняла Марина. Но очень быстро сообразила, — никто.
Холодильник! Холодильник «Самарканд», хранящий голову мадам Брошкиной — пришел срок, и компрессор заработал, а как шумно он включается, хорошо известно. Вот и приняла невзначай за стук…
Но где Кирюша? Волноваться еще рано, но мог бы уже и появиться… Она вышла на крыльцо, попыталась издалека разглядеть фары приближающегося ЗИЛа. Ничего… Лишь вспышки молний раздирают мрак. И, что удивительно, во всем Загривье — ни лучика света, ни
