Семейная пара Кирилл и Марина решают купить загородный дом. Они находят по объявлению невероятно дешевую избушку в захолустной деревне под Санкт-Петербургом и отправляются туда, чтобы на месте осмотреть будущее семейное гнездышко. Супругам предлагают пару дней пожить в пустом доме, и те соглашаются. Жилище Кириллу и Марине нравится, а вот деревня, ее жители, сама атмосфера кажутся странными и пугающими. Как-то они случайно забредают на местное кладбище, где в это время сельчане отмечают родительский день. Вместо водки и хлеба жители оставляют на могилах стаканы со свежей кровью и куски сырого мяса…
Авторы: Александр Варго
останки красноармейцев армии Фрунзе, утонувших двадцать с лишним лет назад. Абсолютно не тронутые тлением трупы; шинели, буденовки — постирай, высуши, и хоть сейчас на склад. Такая уж там болотная жижа.
Сычий Мох, сомнений нет, обладает схожими свойствами…
(Да-а-а… В той трясине — бойцы Фрунзе, в этой — ополченцы-фрунзенцы; любопытные порой каламбуры подкидывает матушка-история.)
Но «черным следопытам», равно как и их «красным» коллегам, такая особенность болот помогает мало. Трудно обнаружить лежащий в глубине трясины небольшой объект, достать — еще труднее. Даже танки и самолеты извлекают редко, при особо благоприятных условиях… Однако этого солдата вермахта (а то и двух) — извлекли. Не из-за формы и амуниции, надо полагать, и не из-за дефицита одежды для пугал… Кирилл подозревал, что и не из-за оружия. Нет, тут ставки в игре куда выше… Солдатики — так, побочный продукт, отвалы при добыче знаменитой «деньги»…
Кирилл неожиданно понял, что его первоначальное любопытство: за продажу чего именно, черт возьми, ту «деньгу» получают? — угасло. Исчезло. Испарилось, как и не было. Ни к чему… Поля тут большие, пу́гал много требуется… Не ровен час, какое-нибудь из них украсят твои джинсы и куртка…
…Тем временем небесный Чубайс вовсе уж закусил удила: дернул за все рубильники, и выставил на максимум все пантографы, и заменил толстенными «жучками» все предохранители. Сверкало и грохотало беспрерывно. Но все-таки в стороне от одинокого путника тропы Хошимина. Трудно оценить в темноте расстояние до огненного столба молнии, однако казалось: главная мишень Рыжего Громовержца несколько поодаль. Где-то в районе гривы. Или Сычьего Мха.
А потом в почти непрерывном сверкании Кирилл кое-что разглядел…. Прошел чуть дальше, снова всмотрелся: ну так и есть, тропу Хошимина куда правильнее было бы окрестить «тропой Сусанина»…
Неподалеку высилась насыпь бетонки, ведущей на свиноферму… Проселок тихонько-легонько, практически незаметно, — но забирал-таки влево…
Он тремя прыжками преодолел кювет и откос насыпи, вышел на дорогу.
Так, ферма — там, Загривье — там… Ладно, не такого уж крюка дал…
По бетонке Кирилл двинулся легкой трусцой.
Небесное буйство продолжалось, и когда очередная вспышка высветила низенькое приземистое строение, стоявшее чуть в стороне, Кирилл хлопнул себя по лбу.
Клава! Черт… Ну точно: домик без окон, «вроде баньки»…
Совсем забыл про девушку, проклятый склеротик! А ведь она ждет, наверняка ждет…
Он повернул было к баньке, но тут же трусца сменилась быстрым шагом, затем шагом медленным, затем какое-либо движение вовсе прекратилось.
Все не так просто…
Совсем не просто…
Он ведь не сможет заскочить на минуту-другую: привет-пока, бежал, дескать, мимо, а теперь извини — дела…
Нет… Если он войдет в этот домик, выйдет не скоро… «Ты бы ушел от такой женщины, Козлодоев?!» Он не Козлодоев, но быстро уйти не сможет… И Марина…
А может, ну ее на хер, твою Марину? — задумчиво поинтересовался внутренний голос. Причем, подлец этакий, впервые употребил подобное выражение касательно законной супруги Кирилла. Почувствовал слабину своего альтер эго, не иначе.
Не все так просто…
Кирилл застыл в неподвижности на дороге — ни дать, ни взять Буриданов осел между двумя ослицами. Или ослихами? Без разницы, но ты-то точный осел, решай быстрей, сколько можно торчать столбом на бетонке…
Решили за него. С неба упала крупная, тяжелая капля, еще одна, еще, еще, еще…
— На хе-е-е-е-р-р-р-р! — громко оповестил он пустынную дорогу и Великого Электрика.
И припустил к приземистому строению. А вот так, дорогая! Дождь приключился, Неимоверный Тропический Ливень. Едва успел спастись в какой-то сараюшке, а то бы точно смыло в Рыбешку, оттуда — в Лугу, потом в Финский залив, в Балтику, в Атлантику, к черту на кулички, к теще на блины…
Однако спасся, а ты посиди-ка дома. Посиди, поломай голову, где твой муж — в Атлантике или у черта на блинах. Помучайся, любимая, — как он мучается насчет твоей псевдобеременности. На хер, милая, на хер!!!
Опаньки-и-и-и…
Возле самой двери домика Кирилл остановился.
Не из-за сплетения свастик, грубо и небрежно вырезанных, за полным отсутствием наличников, прямо в полотне двери, — нашли чем удивить, право слово…
Не в том дело. Дверь оказалась взломана — топором, а может и ломом.
Да-а-а… Старик Некрасов, хоть и сграфоманил как-то про топор дровосека, хоть и жульничал безбожно, играя в карты, но в женщинах таки понимал толк. В таких вот, русских, настоящих … Может, Клава нынешнего железного коня на ходу и не остановит, —
