Последний аргумент закона

Антон подошел к ней. Она сидела на высоком табурете, но все равно рослый Антон смотрел на девушку сверху вниз.
– Это ты пострадала?
– Да, – сказала девушка.
– Сама небось виновата?
– Нет, она ни при чем, – несмело вступилась за подругу брюнетка.
– Как ты думаешь, сколько тебе надо заплатить, чтобы ты осталась довольна?
– Сколько?..
– Да, да, сколько? – спросил Антон у брюнетки. Та заморгала. Ее фантазия ограничилась двумя стольниками. Антон спокойно положил на стойку две стодолларовые банкноты и, больше не говоря ни слова, сказал охраннику:
– Веди.
Тот заспешил. Открыл одну дверь, выкрашенную черной краской, затем вторую, обычную, цвета слоновой кости. Аркаша сидел на тахте, уронив голову на колени. Стены и пол этой маленькой комнатки – три на три метра – были выложены рыжей кафельной плиткой. У ног Аркадия стояла начатая бутылка минералки.
Лишь только он увидел Антона, его руки поднялись, словно он решил сдаться, словно на него был нацелен пистолет.
– Собирайся, урод, едем!
На этот раз Аркаша не спорил. Он поднялся, его шатнуло, он несколько раз икнул и произнес:
– Простите…
– Убить бы тебя, исчезли бы проблемы. Когда-нибудь ты нарвешься, щенок, на тех, кто не знает, чей ты отпрыск.
– Не звезди, – выдавил из себя Аркадий, мобилизовав остатки гордости. Он вскинул голову, словно его вели на расстрел.
– Возьмите его.
– Сам пойду.
Но послушались не Аркадия, а Антона. Его взяли за локти, сжали с двух сторон, и охраннику ночного клуба показалось, что у Галкина-младшего ноги едва касаются земли. Когда Аркадия проводили мимо девушек, он запрокинул голову и крикнул:
– А все-таки я тебя трахну при всем народе. Сцена была жутковатой, если бы не напоминала то, как Галилей выкрикнул инквизиторам в самый последний момент, а может, прошептал: “Все-таки она вертится!»
– Не вякай, – отозвался немногословный Антон.
– И что вы мне сделаете? – спрашивал Галкин, когда его тащили по винтовой лестнице, передавая из рук в руки, опасаясь, что если он вырвется, то полетит вниз через низкие перила и наверняка раскроит череп.
– Тебя есть кому воспитывать. Моя бы воля, я ремень из штанов вытащил..
– И что, задушил бы?
– Нет, выпорол бы при бабах. Так высек, чтобы ты на задницу месяц сесть не мог.
– Руки у тебя коротки, – чеканя слова, произнес Аркадий.
– В машину его, на заднее сиденье. Если хотите, сядьте на него сверху.
Сыну олигарха, оказавшемуся на улице, глотнувшему свежего воздуха, нестерпимо захотелось крикнуть:
«Свободу Аркадию Галкину! Свободу!”. Но в свете последних событий он не стал этого делать, даже на пьяную голову понимая, что вряд ли фамилия Галкин вызовет у кого-нибудь из прохожих сочувствие.
Он покорно забрался в машину:
– Куда теперь? Где на меня кандалы наденут?
– Скоро узнаешь.

Когда машина оказалась на окраине города Аркаша забеспокоился.
– Где отец? Я хочу с ним поговорить. Дай телефон! – протянутая рука так и осталась пустой.
На него никто не обращал внимания. Город остался позади, машина мчалась по шоссе.
– Куда вы меня везете?
– Куда, куда… – скоро поймешь.
Этих мест Аркадий не знал. Он и предположить не мог, что в глухом лесу стоит такой шикарный отель, весь сияющий огнями. Метров за пятьсот до здания был наспех сооружен шлагбаум, у которого стояла охрана – два милицейских автомобиля с мигалками. Антон предъявил пропуск, шлагбаум взлетел вверх, и джип помчался дальше, миновав парадный вход. Затем он остановился на задворках здания.
Галкин-старший сидел в конференц-зале. Один из участников круглого стола, а за ним сидело человек пятьдесят, делал доклад о проблемах макроэкономики и тенденциях развития бизнеса в России на ближайшие десять лет.
Мероприятие, проходившее в подмосковном лесу, в только что отстроенном информационном центре, называлось “Российская экономика в двадцать первом веке”. Люди, собравшиеся в конференц-зале, были один другого известнее: политики, бизнесмены, крупные чиновники.
Борис Аркадьевич Галкин ничем особым среди них не выделялся, и поэтому некоторые из знаменитостей даже позволили себе неодобрительно взглянуть на олигарха, когда у него в кармане зазвенел телефон.
– Извините, – сказал он своим соседям, выбираясь из-за стола.
Он прошел рядом с журналистами, кучно сидевшими в холле рядом с пепельницами и мониторами, по которым они следили за происходящим в зале.
– Слушаю, – тихо, почти шепотом сказал Галкин, прижимая трубку к уху, прячась за колонну от любопытных