Последний аргумент закона

мерзавцев из средств массовой информации, которые на чужой беде делают деньги.
. – Я с вами абсолютно согласен, – подтвердил Галкин и вновь прошуршал воображаемыми купюрами.
– Дело настолько ясное, что яйца выведенного не стоит, а у вас могут появиться неприятности.
– Послушайте, генерал, – устало произнес Галкин, – мы здесь одни, наш разговор не прослушивается, не записывается и незачем валять дурака. У вас есть адреса и фамилии свидетелей, есть их показания, а у меня есть деньги. И вы, и я хотим, чтобы дело как можно скорее утряслось, и о нем забыли. Давайте поменяемся: вы мне передадите то, что стало известно следствию… – Борис Аркадьевич протянул руку и взялся за край папки.
Генерал сначала замешкался, потом разжал пальцы.
– Вообще-то…
– Ах, да, извините, – рассмеялся Галкин, – я не назвал суммы. Но и товара еще не видел, – хохотнул он, усмотрев замешательство на лице Иваньковского.
Тот не ожидал такой откровенности от олигарха.
– Я…
– За свидетелей – всех скопом – я готов вам заплатить пятьдесят тысяч. Но с одним условием: если возникнут новые фигуранты, вы или постараетесь их отсечь, или же сдадите мне.
Язык у генерала присох к небу. В жизни ему приходилось брать взятки, давать их, но всегда это приходилось делать стыдливо. Люди отводили глаза, принимая подношение, смотрели себе под ноги, когда двигали по столу пачку с деньгами. Генералу раньше казалось, что наверху подобные дела совершаются с еще большей осторожностью, что деньги вообще не фигурируют в явном виде, а даются туманные обещания, после чего взятки тайно переводятся на счета, оформленные на подставных лиц.
«Хотя, – задумался Иваньковский, – им-то кого бояться? Они сами себе и закон, и судьи, и даже, если потребуется, палачи. Пятьдесят тысяч – неплохие деньги, – подумал он. – Информация – в самом деле, идеальный продукт, ее продаешь, и в то же время она остается при тебе”.
– Согласен, – с трудом выговорил генерал Иваньковский и не из-за того, что его мучила совесть, а просто, он не привык к полной откровенности в подобных делах.
– Ого, – вскинул брови Галкин, посмотрев на документы, – вы принесли оригиналы бумаг. Они мне ни к чему.
Борис Аркадьевич включил ксерокс и быстренько снял копии со всех бумаг. Иваньковского коробило, что Галкин даже не пытается сделать вид, будто сын его не виноват в аварии. Бориса Аркадьевича интересовал лишь результат, промежуточные впечатления, чужие эмоции его нисколько не интересовали.
Галкин присел, выдвинул ящик письменного стола. Выбросил на столешницу пачки долларов – пять штук. У генерала сложилось такое впечатление, что весь нижний ящик набит пачками, потому как Галкин глубоко руку не запускал.
«Пять! – сосчитал Иваньковский и уже ощутил эти деньги своими. – Жене, естественно, ничего не скажу”, – решил он.
После похождений генерального прокурора, освещавшихся в прессе не хуже, чем визит президента в США, Иваньковский твердо решил, что за все сомнительного характера удовольствия теперь будет платить сам. Поскольку он был человеком не очень требовательным в развлечениях, то денег ему должно было хватить надолго.
– Ах, да, – хлопнул себя по лбу Галкин, когда составлял пачки одну на другую, – за эти же деньги я хотел бы получить несколько консультаций. Это ничего, если я несколько расширяю круг наших договоренностей?
– Нет, что вы, – тут же ответил генерал, не сводя глаз с денег.
– Я мельком просмотрел документы, и вот что мне подумалось: следователи, наверное, решили сделать из Якова Клещева главного свидетеля, хотя он человек, не заслуживающий доверия.
– Абсолютно с вами согласен. Сутенер, и за деньги он может согласиться сказать все что угодно, – Иваньковский произнес эту фразу и тут же осекся. Он сам вполне подходил под это определение, разве что не был сутенером.
– В этом я не вижу ничего зазорного, – без тени иронии сказал Галкин. – Я имею в виду, что он человек без принципов и к тому же недалекий. Ему вполне может прийти в голову взять деньги в двух-трех местах, а потом из-за его путаных показаний начнется неразбериха. Мои конкуренты тоже не упустят случая подпортить мое реноме. Ваши люди уже ищут его?
– Конечно, усиленно ищут, – Иваньковский замялся, наконец, нашелся:
– Специальных распоряжений насчет поисков я не отдавал.
– И правильно сделали, – просиял Галкин, – и не отдавайте. Охрана к раненой девушке в больнице выставлена?
– Нет. Зачем? Разве надо было?
– Конечно же, зачем? – развел руками Борис Аркадьевич. – Произошло не убийство, не террористический акт, а всего лишь несчастный случай.
– Извините, я так и не понял,