В центре остросюжетного и увлекательного романа-боевика — приключения неуловимого и бесстрашного Иллариона Забродова, известного читателям по предыдущим книгам Андрея Воронина. Волей обстоятельств он оказывается одним из свидетелей жуткого инцидента на шоссе. Других свидетелей убивают, остается только Забродов. Бывший инструктор спецназа играет с огнем, начав собственное расследование. Его пытаются купить, запугать, а затем — уничтожить. Но это не удается. Великолепная выучка в отряде спецназа в очередной раз спасает ему жизнь. Он умело проводит операцию по ликвидации одного из олигархических кланов столицы.
Авторы: Саломатов Андрей Васильевич, Воронин Андрей
глазам друга он понял, что вторую предлагать не надо.
– Я читал о тебе в газете “Автобизнес”, – вспомнил Забродов.
– Неужели ты веришь журналистам? – недовольно улыбнулся Феликс. – Приезжал ко мне один… Вроде нормально с ним говорили, а потом почитал статью и разочаровался. Единственное, что в ней напоминало обо мне – настоящем, так это фотография. После этого один за другим стали появляться клиенты. И хотя бы один из них пришел с дельным предложением!
– Чем тебе клиенты не понравились?
– Никто не предлагал мне старую машину, все хотели купить у меня готовую.
– Не для своего же удовольствия ты их делаешь?
– А для чьего? Пойдем, покажу, если любопытствуешь.
– Ты бы мою посмотрел.
– Успеется, еще не остыла.
С виду сарай больше походил на конюшню, чем на автомастерскую – покосившийся, деревянный, с маленькими окошками в бревенчатых стенах. Феликс отворил широкие ворота, Забродов шагнул на дощатый настил. Потолка здесь не было, редкую обрешетку стропил прикрывал шифер, а на балках висели заводские светильники, похожие на церковные колокола.
Вспыхнул яркий свет. В правой стороне сарая находились станки – токарный, сверлильный, фрезеровочный, несколько точильных. Тут же высился кузнечный горн и огромная наковальня, на которой лежал увесистый молот на длинной деревянной ручке. Кузница выглядела так, словно ее специально готовили для съемок этнографического фильма. Впечатление портил лишь компрессор, который Феликс использовал вместо классических кузнечных мехов. Работать ему приходилось без подмастерья, вот и придумал новшество.
В другом крыле сарая стояло четыре автомобиля: почти готовые, уже сияющие лаком “мерседес бенц” времен второй мировой войны, длиннющий “ЗИМ” пятидесятых годов странного кофейно-сиреневого цвета, двухместный спортивный “БМВ” начала пятидесятых годов и что-то совсем невразумительное, разобранное на части.
– Ну, как? – с гордостью поинтересовался Феликс.
– Я не любитель старинной техники, – признался Илларион.
– Ты же любишь старину!
– Старина старине рознь. Старые книжки можно читать, в старом кресле с удобством отдыхать. Но я никогда не буду смотреть на экран допотопного телевизора, если есть возможность усесться перед современным аппаратом. Вещи, не приносящие пользы, бессмысленны.
– Еще ни одну машину не утащили отсюда на буксире, все выехали сами, – Феликс любовно провел ладонью над сверкающим капотом старого “мерседеса”, боясь прикоснуться к нему.
– Я понимаю, что это интересно, но настолько же и бесполезно.
– Илларион, ты просто завидуешь мне. Мы с тобой знаем, что женщину и машину выбирают одинаково, выбор останавливают на той, к которой лежит душа. Тебе какая из них нравится больше всего?
– “ЗИМ”, – не задумываясь, ответил Забродов.
– Почему?
– В нем может разместиться большая компания и останется место для закуски и выпивки. Идеальная машина ездить на пикники вместе с детьми и собаками.
– Странные у тебя ассоциации рождаются в голове – дети, собаки…
– Он функционален, в нем – старый комфорт без наворотов. Сейчас такого в машинах не отыщешь – соединение трактора и лимузина.
– Насчет трактора ты это зря, – почти всерьез обиделся Феликс.
– Что, этот “ЗИМ” и есть твоя любимая машина? Феликс обиделся еще больше:
– Как ты мог подумать подобное? Таких “ЗИМов” осталось довольно много. Ценна та машина, которая существует в единственном экземпляре, какую невозможно повторить. Чтобы разработать и создать модель, строились заводы, отрабатывались технологии. Немыслимо воссоздать все это громадье в точности, уже утеряны станки, не существуют марки стали…
– Они не существуют в чистом виде, – негромко сказал Илларион. – Современные машины – дети тех, которыми занимаешься ты. Честно признаться, я и люблю “лэндровер” за то, что он, практически, не перетерпел никаких изменений со времен второй мировой войны. Поменялся лишь дизайн кузова, а то, что внутри, осталось прежним.
– Только поэтому я и согласился заняться твоей машиной, – буркнул Феликс, недовольный тем, что его перебили. – Моя любимая и самая ценная машина – та, – он указал рукой на что-то, стоявшее у стены. Машиной это можно было назвать лишь условно. – Синий “бьюик” четырнадцатого года выпуска.
– Синий? – усмехнулся Илларион. – Откуда ты знаешь, что он синий?
То, о чем шел разговор, с таким же успехом можно было назвать и колхозной сноповязалкой. Стальная рама, какие-то агрегаты, пара рычагов. Даже намека на руль не существовало.
– Я абсолютно точно знаю, что это синий “бьюик”, который держали специально
