Последний аргумент закона

у него ни к черту из-за не правильного прикуса.
Мещеряков еще долго хлопал бы глазами, если бы Забродов не предложил:
– Пойдем прогуляемся? Из-за твоего дурацкого звонка доберман на природу еще не выбирался.
– Это фокус какой-то, – бурчал полковник ГРУ в спину приятелю, когда они спускались по лестнице.
– Ну что ты, я не фокусник, а солидный человек, инструктор.
– Гад ты, а не инструктор! Я теперь несколько ночей кряду спать не смогу, буду прикидывать так и этак.
– Разминка мозгов – занятие полезное.
Мест для прогулки собак в центре города не так уж и много. Чтобы не пугать прохожих, Забродов вел пса в наморднике на коротком поводке, хотя знал, что тот абсолютно безобиден, потому что умен.
Они направлялись к небольшому запущенному парку, который располагался на месте старого кладбища. Кладбище снесли в пятидесятые годы, остались лишь старые деревья, да остатки аллей.
До него было минут десять хода.
Когда они дошли до первого перекрестка, Забродов окончательно убедился в том, что за ним следят. Будучи человеком обученным и искушенным, он чувствовал слежку издалека. Пока он обнаружил только одного человека – солидного, в дорогом плаще. Но по его поведению догадывался, что тот не один.
Мещеряков что-то болтал, пытался шутить, но Илларион слушал его в пол-уха. Он покрепче накрутил поводок на руку, не давая псу отдаляться. Людей на улице оказалось много.
«Я не ошибся, – подумал Илларион, – он следит за мной”.
Забродов с Мещеряковым вошли в парк, миновав старую кирпичную ограду. Илларион спустил пса, и тот радостный, что получил свободу, рванулся вперед. Народа в парке практически не было, тут появлялись одни собачники, ведь ни киосков, ни скамеек здесь не стояло. Забродов не упускал возможности незаметно посмотреть назад. Он то делал вид, что счищает грязь с рукава, то якобы прикрывал от ветра зажигалку, когда прикуривал. Мужчина тоже оказался в парке, но близко не подходил.
«Ага, – отметил про себя Илларион, – вот еще двое появились!»
Вдалеке на аллейке стояли двое молодых мужчин. Они очень уж старательно не смотрели в сторону Забродова, зато пару раз обменялись взглядами с его преследователем.
«Это не убийцы, те глаза не мозолят, стреляют из укрытия, – усмехнулся Илларион. – Но и на обыкновенных топтунов не похожи, выучка в них чувствуется. Они не боятся засветиться. Значит, остается единственный вариант – мне хотят сказать что-то конфиденциальное, и пока со мной Мещеряков, разговора не произойдет”.
– Это, конечно, интересно, – вклинился он в рассуждения Андрея, – но как ты думаешь, почему я пошел в парк подальше от людских глаз?
– Собаку выгулять.
– Свидание у меня здесь назначено. Мещеряков не сразу понял:
– Свидание? Чего ж ты прячешься? Ты же мужик холостой.
– Она женщина замужняя, – с достоинством произнес Забродов, – мы не хотим, чтобы нас видели вместе.
– Извини, – Мещеряков рад был услужить Забродову, тем более что услуга не требовала с его стороны никаких усилий. – Раз надо, значит, надо. Я враг тебе, что ли? Ты мне помог…
– Да…
– Красивая?
– В такую нельзя не влюбиться.
– Молодая?
– Для моего возраста все красивые женщины молодые. Красивая старость случается редко.
– Блондинка? Брюнетка?
– Нет, она крашеная – в зеленый цвет, – прочувствованно сказал Забродов, протягивая руку на прощание.
До рукопожатия можно говорить сколько угодно, но, пожав ладони, люди, как правило, спешат разбежаться в разные стороны.
Мещеряков подозрительно покосился на него и засеменил по дорожке.
«Вот и пойми его, правду говорит или разыгрывает”.
Доберман догнал его, лизнул руку и опрометью бросился назад к Забродову.
– Пакость какая, – шептал Мещеряков, вытирая руку о штанину. Но сколько ни вытирал, неприятное чувство не покидало его.
Илларион, оставшись один, повернулся к мужчине, томившемуся в конце аллеи, и махнул ему рукой, давая понять, что давно заприметил слежку.
«Нервы у него в порядке”, – подумал Илларион, увидев, что преследователь, совсем не смутившись, неторопливо двинулся к нему.
Двое других мужчин остались на своих местах. Опасности Забродов пока не ощущал. Человек, собирающийся ударить или убить, источает энергетическое поле, которое Илларион научился распознавать давно. Агрессией тут не пахло.
– Добрый день, – мужчина остановился, но руки не подал. Он демонстративно сцепил запястья у себя за спиной и немного насмешливо посмотрел на Иллариона.
– День так себе, – ответил Забродов.
– Кому-то он запомнится надолго, а кто-то не вспомнит о нем