Последний аргумент закона

жильца в хибару.
Валик придержался за притолоку и переступил порог. Ключи упали на пол и он, не глядя, попытался нашарить выключатель. Пит схватил Валика за кисть руки, резко заломил ее слесарю за спину. Валик даже не успел вскрикнуть, а ладонь Пита уже закрыла ему рот. Короткая кожаная дубинка покачивалась на большом пальце охранника.
– Дверь, – бросил Пит Сэму. Тот выглянул на улицу и тут же закрыл дверь. Валик продолжал держать в пальцах бутылку с водкой.
– Не дергайся, иначе тебе конец, – сказал Пит. Слесарь был основательно пьян, поэтому лишь что-то неразборчиво пробормотал в ответ. Но когда Сэм попытался завладеть бутылкой водки, тот принялся отчаянно сопротивляться и даже умудрился укусить Пита за ладонь. Короткий удар в живот – и Валик оказался сидящим на стуле с подлокотниками. Он пытался вдохнуть, но не мог, смотрел широко открытыми глазами на Сэма, не понимая, каким образом бутылка водки очутилась у того в руках.
Пит уже обыскал карманы и распахнул паспорт, хоть и потрепанный, но все еще живой. Фотокарточка, сделанная десять лет тому назад, изображала, как сперва показалось охраннику, совсем другого парня – здорового, молодого и даже немного одухотворенного. Но опытный взгляд тут же определил те параметры, которые не меняются с возрастом. Имя и фамилия совпадали – Виталий Кошель.
– Вы чего, мужики? – наконец, выдавил из себя слесарь, хмель из него быстро улетучивался.
Когда же в двух мужчинах он признал гостей, побывавших в доме у его хозяина, то слабый стон вырвался из груди Валика. Пит переоценил степень опьянения слесаря. Внезапно зарычав, тот пригнулся и метнулся к двери. Лишь подставленная Сэмом нога спасла положение, и Валик растянулся на некрашеных досках пола.
– Я молчать буду! – зашептал Валик.
– Будешь, – сказал Пит и подхватил слесаря за шиворот, встряхнул, вновь бросил на стул.
Ощутив силу противника, Валик уже не помышлял о бегстве. Пит чуть заметно скосил глаза, указывая Сэму на узкий стол под самым окном. Тот согласно кивнул.
– Мы тебе ничего плохого не сделаем, – умильным голосом заговорил Пит, обращаясь к Валику. Тот, как всякий человек, обреченный на смерть, охотно поверил в сказанное. – Мы пришли, чтобы предупредить тебя: не надо никому болтать. Ты же нам ничего плохого не сделал.
– Да…
– Вот видишь! – улыбнулся Пит и развел руками, словно демонстрировал самые лучшие намерения.
Сэм в это время уже взял со стола длинный двадцатисантиметровый гвоздь с острым концом и, сжав его в кулаке, подобрался к Валику сзади.
– Зачем неприятности тебе, нам? – продолжал Пит. – Лучше жить в мире и согласии. Извини, что немного тебя отметелили.
Сэм умело сжал гвоздь за шляпку в кулаке и, хорошенько прицелившись, с размаху загнал его в ухо несчастному слесарю. Загнал не до конца, оставив снаружи сантиметров пять. Сжал шляпку пальцами и несколько раз провернул гвоздь в глубине головы.
Пит, не договорив до конца Начатую фразу, отступил на шаг и спокойно созерцал дергающееся в конвульсиях тело. Нижняя челюсть у Валика отвисла, изо рта густой пеной пошла слюна, за ней кровь.
– Чисто ты сработал, Сэм, я так не умею.
– Тренироваться долго надо.
Пит вновь осекся, резко повернул голову.
– Вот же черт! – прохрипел Сэм, увидев остановившуюся прямо напротив калитки машину.
– Кажется, я знаю, кто это приехал, – пробормотал Пит, прижимаясь спиной к простенку возле двери.
На этот раз он подготовился основательно, крепко сжал в руке короткую кожаную дубинку, плотно набитую песком. Сэм затаился за шкафом. Связка ключей лежала на полу.
– “Лэндровер” – редкая машина, к тому же такая потрепанная, – просипел Пит, изготавливаясь для нападения.

Время уже близилось к вечеру, когда Илларион подъехал к обгоревшим остаткам дома Анатолия Копотя. Уже исчезли милицейские ограждения, охрана. Забродов стоял на тротуаре, засунув руки в карманы джинсов, и смотрел на уже неяркое солнце, застрявшее в почерневшем оконном проеме.
«Сожгли всех, кто был в доме, – подумал Илларион, – напоили водкой и сожгли. Вряд ли покойные были добропорядочными людьми, но мерзавцы, сотворившие это, еще хуже”.
Внутри гаража виднелся остов сгоревшей машины, настолько искореженный огнем, что трудно было сходу определить марку. Стоя у пожарища, Илларион почувствовал у себя за спиной движение. Бросил взгляд на стекло, в нем отразились дощатый забор, кусты, дом и мужчина, вышедший на крыльцо.
Не спеша, Илларион обернулся и, прежде чем хозяин дома успел убраться, махнул ему рукой. Так обычно здороваются со старыми приятелями. Сбитый с толку мужчина