Последний аргумент закона

остался стоять, а Забродов уже миновал калитку.
– Добрый день, конечно, если соседский пожар вас не затронул.
– Добрый… – растерянно проговорил мужчина и повнимательнее присмотрелся к незваному гостю.
Забродов не внушал ему ни подозрений, ни опасений. Серьезный, самостоятельный мужик, возможно, лишь из любопытства интересующийся случившимся.
– Вы из милиции? – наконец, спросил хозяин дома.
– Нет, – рассмеялся Забродов, – совсем даже наоборот. На встречу ехал, а тут, смотрю, и разговаривать не с кем. Где теперь Копоть живет?
Мужчина настороженно посмотрел на Забродова. Тот умело разыгрывал из себя неосведомленного.
– Вы ему родственник или друг? – мужчина не решался сказать, что Копотя нет в живых. Кто знает, как на это отреагирует незнакомец?
Но главную цель Забродов достиг, тот поверил, что пришли не из милиции.
– Два раза в жизни его видел, даже не сразу дом отыскал. Дело в том, что я ему на ремонт коробку передач отдавал. Пару раз звонил, он все оттягивал, говорил, два дня работы осталось, три… Вот я не выдержал и приехал.
– Да уж, – вздохнул мужчина, – плакала ваша коробка.
– Почему?
– Сгорел Копоть вместе со своими слесарями.
– Ну да? – протянул Забродов, – видно, везение у меня такое. Даже не денег жалко, редкая машина, к моему автомобилю коробку черта с два подыщешь. Так-таки все и сгорели? – в его голосе слышалось лишь сожаление по утерянному агрегату.
– Может, в гараже ее останки поискать? – участливо предложил мужчина.
– В том-то и дело, – вздохнул Забродов, – не тут он ее ремонтировал, говорил, что одному из слесарей отдал, – Забродов действовал наугад, он чувствовал, мужчина знает больше, чем говорит.
Тот ему уже стал сочувствовать:
– Был у него еще один слесарь, – неуверенно сказал хозяин дома. Забродов одобряюще кивнул. – Тут неподалеку живет. Он один в пожаре и уцелел. В самый последний момент к дому подошел, когда баллон с газом рванул. Я его у себя во дворе и отхаживал.
– И что, милиция его не забрала?
– Он раньше в тюряге сидел, потому к ментам и подходить не стал. Может, он знает, где ваша коробка.
– Как его зовут?
– Валик, вроде. Он неподалеку живет, – и мужчина, выйдя на дорожку, ведущую к калитке, – указал на край частного сектора. – Цыгане дом решили продать, но никак в цене не сойдутся с покупателями. Наши, русские, боятся с цыганами связываться. С той стороны, с параллельной улицы, тоже калитка есть. Там гараж и хибарка, вроде бани, там Валик и живет.
– Точно? – спросил Забродов. – А то я его даже в лицо не знаю.
– Его легко узнать, стриженый бобриком, невысокий, глаза пустые.
– Мозги, что ли, отпил?
– Еще нет, но дело к этому идет. И шрам на лбу.
Ходит всегда в спортивных штанах с тремя лампасами, – с неприязнью добавил мужчина. – Вы ему баксов двадцать пообещайте, если знает, где ваша коробка, то обязательно скажет. Он на деньги падкий.
– На деньги все падкие, – заметил Забродов.
– Как я понимаю, ваша машина редкая, вряд ли он кому-нибудь ее вдул.
– Спасибо, – поблагодарил Забродов, радуясь в душе тому, что выбрал правильную линию поведения и вытащил из мужика все, что мог.
Уже стемнело окончательно. Идти было недалеко, но оставлять машину без присмотра Илларион не хотел. Объехал квартал и тут же увидел тот городской пейзаж, который ему описал мужик. Облезший забор, кусты, гараж и хибара, похожая на деревенскую баню.
Забродов погасил фары и толкнул калитку. Заскрипели несмазанные петли.
«Цыгане – они и есть цыгане” – подумал Илларион, поднимаясь на невысокое крыльцо.
Света в маленьких окнах не было, но вполне могло оказаться, что к этой хибарке даже электричество не подведено. Заглянуть вовнутрь было невозможно, за стеклом виднелась лишь занавеска.
Забродов постучал в дверь костяшками пальцев.
– Не заперто, – услышал он невнятный полупьяный голос.
Отворил дверь. В неверном свете фонаря, пробивавшемся сквозь занавешенное окно, он увидел парня, сидевшего на стуле с подлокотниками. Голова была свешена на грудь, на лбу виднелся шрам. Еще Забродов увидел, – но уже не успел осознать, что именно видит – то ли блевотину, то ли кровь, заливавшую рубашку на груди, и в последний момент – блеснувший в ртутном свете толстый гвоздь, на два пальца выступающий из уха.
В этот момент сзади на его затылок обрушился мощный удар. Кожаная дубинка, туго набитая песком, глухо ударила в голову. Пит качнулся в сторону и нанес еще один удар, хотя оглушенный Илларион уже падал.
Забродов без сознания лежал на полу. Пит ногой захлопнул дверь и щелкнул выключателем.
Сэм боязливо