Последний аргумент закона

вы пришли сюда? И что вам надо?
– Для начала надо бы цветы куда-то пристроить. Будет жалко, если такая красота завянет.
– Да-да, я сейчас, – Лиля бросила цветы в ванную, затем внимательно посмотрела на Иллариона. – Я вас слушаю.
– Присядьте, Лиля, разговор у нас состоится, думаю, не очень короткий.
– Хорошо, – она села.
Илларион понял, что женщина волнуется.
– Успокойтесь, – сказал он, – я не причиню вам зла. А вот другие могут.
– Мне уже столько всего причинили, – ответила Лиля, – что я ничего не боюсь.
– Это вам кажется, это бравада. Вас могут убить, – глядя в глаза своей собеседницы, произнес Забродов.
– Меня? За что? Я не краду, не торгую наркотиками, я их даже не употребляю.
– Убивают не только воров и преступников, чаще убивают невинных.
– За что? – вновь повторила вопрос манекенщица.
– Вы, как и я – свидетель, причем, наверное, неугодный.
– И вы можете меня спасти? Кстати, давайте я поставлю чайник. Надеюсь, вы не откажетесь выпить со мной чашку чая?
– Не откажусь, – произнес Забродов. Лиля вышла на кухню. Забродов придвинул к себе телефон с автоответчиком – микрокассета стояла в ячейке, он включил аппарат на запись, теперь каждое произнесенное в комнате слово фиксировалось. Илларион подвинул вазу с цветами, так, что бы та прикрыла слабо светившуюся индикаторную лампочку. Хозяйка вернулась, села в кресло, хитрости гостя она не разгадала.
– У вас хорошая квартира.
– Да, я ею довольна, не жалуюсь. За что же меня могут убить?
– Я уже вам говорил, они убивают всех, кто причастен к тому дорожно-транспортному происшествию. Ведь вы все видели?
– Да, видела, – призналась Лиля, – я два дня не могла успокоиться, две ночи не спала. Кто же меня убьет?
– Вы не догадываетесь? Вас убьют те, кто убрал всех остальных.
– Нет, вы ошибаетесь, Илларион, меня никто не тронет, я в этом уверена.
На кухне послышался свист – вода закипела. Лиля принялась заваривать чай.
– Кто это вас так отделал?
– Все те же, – признался Илларион, прикасаясь к ссадине на щеке.
– Я все видела, но я, знаете ли, не собираюсь выступать в качестве свидетеля.
– Я понимаю. Но, думаю, это не лучший способ.
– Для чего не лучший?
– Для того, чтобы сохранить свою жизнь.
– Илларион, вы мне, в общем, кажетесь довольно умным человеком, я даже не спрашиваю у вас, как вы попали в подъезд моего дома.
– Это было не сложно, мне просто надо было переговорить с вами. А разговаривать по телефону я не рискнул, и в клубе подходить к вам тоже не хотел. Если меня увидят рядом с вами, то хорошего в этом будет мало для нас двоих.
– Почему вы так думаете?
– У меня есть факты.
– Вы хоть понимаете, Илларион, с кем связались, с кем вступили в борьбу?
– Понимаю.
– А я думаю, что нет.
– Для Галкина не существует ничего невозможного, за своего сына он уничтожит всех, и вас, Лиля, в том числе.
– Нет, меня никто не тронет, я же не собираюсь выступать свидетелем.
– Вы все видели. Погибли невинные люди, молоденькие девушки, две из них были младше вас.
Выражение глаз Лили изменилось, да и сама она разволновалась, хотя и пыталась это скрыть. Чайник стучал о чашку, когда она разливала кипяток, вода вылилась на стол.
– Не волнуйтесь, – сказал Забродов, взял чайник из рук Лили и сам наполнил чашки. – Мне самому сегодня чудом удалось спастись, теперь лишь мы вдвоем…
– Что вдвоем? – спросила женщина.
– Оставшиеся в живых свидетели.
– Не путайте! Вы – свидетель, – немного нервно выкрикнула Лиля, – а я к этому делу не хочу иметь никакого отношения!
– Хотите, не хотите, но вам придется.
– Мне ничего не придется, я никому ничего не должна!
– Я понимаю, – Забродов оглядел гостиную, богато и со вкусом обставленную, задумался и ухмыльнулся. – Это вам кажется, Лиля, что вы сможете остаться вне игры.
– Давайте начистоту, – сказала Лиля. – Я согласна со всем, что вы мне говорите, я понимаю, что веду себя не правильно. Но это с вашей точки зрения. Зачем мне что-то менять в жизни? Если Галкин захочет, то в течение одного дня двумя телефонными звонками перекроет мне кислород так, что я, как и те девчонки, вынуждена буду идти на Тверскую. Галкин меня вытащил, и не потому, что я ему очень дорога. Таких, как я, у него может быть дюжина. Вы, надеюсь, знаете, что он человек не бедный?
– Догадываюсь.
– Не бедный – слишком мягко сказано. Я была в машине вместе с его сыном, виноват во всем Аркадий. Нас или вместе вытаскивать, или вместе топить. А вы предлагаете, чтобы я сама по собственному желанию сунула голову в веревочную петлю? Второй конец