Олег Денисов, пресытившийся приключениями на Находке, мечтает лишь об одном — спрятаться в каком-нибудь тихом уголке, где никому до него не будет дела. Казалось бы, все к этому и идет: назначение на Нереиду, малоисследованную земную колонию, сулит ему и его девушке Гале непыльную работенку на научной станции, затерянной среди островов Южного полушария планеты. Живи и радуйся! Петрович, кстати, тоже не против — у него здесь обнаружились новые друзья, разумные псевдодельфины. Однако старый враг дает о себе знать, вынуждая героев вступить в неравную схватку, от исхода которой зависит их жизнь. Сумеют ли они выстоять или снова придется спасаться бегством?
Авторы: Александр Быченин
Периодический.
— Понятно, — хмыкнул майор, закатив глаза. — Ничего, бывает.
И резко сменил тему:
— Питомец у тебя интересный. Петрович, да? Оригинальная кличка. Был у меня один знакомый кот, Кузьмичом звали.
— Василий Иоганн Петровский Распадок, — представил я напарника полным именем. Тот встрепенулся, но тут же вновь свернулся клубком, лишь раздраженно дернул левым ухом — дескать, не поминай всуе. — Он у меня породистый, потомственный сибиряк.
— Я заметил, — ухмыльнулся майор. — И характерный, зараза!
— Ага, этого не отнять…
Перелет между тем подошел к концу. Простиравшийся до того под днищем глайдера смешанный лес сменился обширной вырубкой, посреди которой вольготно раскинулся довольно крупный город, далеко не мегаполис, но оттого более уютный и не суетливый. Примерно половина районов теснилась внутри бетонного периметра, вдоль которого с юга шли заграждения из колючей проволоки. Здания тут в основном были в пять этажей, улицы узкие, но прямые. По ним сновали мураши-автомобили, причем, если мне не изменяли глаза, с двигателями внутреннего сгорания. Ничем иным объяснить наличие выхлопных труб я не мог. Впрочем, я мог и ошибаться — все-таки довольно высоко, невооруженным глазом не все различишь. Над этой частью города Тарасов провел летательный аппарат на скорости и начал снижение, лишь когда мы оказались над обширными коттеджными поселками, примыкавшими к периметру с севера.
— Академгородок, — пояснил майор, аккуратно прижимая глайдер почти к самым крышам живописных домиков. — Здесь местная техническая элита проживает и ученый люд. Вон там, кстати, уже наш поселок, персонал с базы обитает, там и общежитие есть, и гостиница. Но я вам получше вариант присмотрел.
Наша юркая машинка пронеслась вдоль улицы практически до самого ее конца и с легким стуком опустилась на заасфальтированную площадку у крайней усадьбы — по-другому назвать двухэтажный дом с порядочным участком земли язык не поворачивался. Тарасов откинул дверцу со свой стороны и объявил:
— Прибыли. Выходим, ребятки.
Я с готовностью выбрался из салона, но к Гале не успел — галантный босс уже поддерживал ее под руку, помогая покинуть тесную кабинку елико возможно элегантно. По лицу девушки было видно, что ей такая забота приятна, однако меланхолия была слишком сильна, чтобы она позволила себе хотя бы мимолетную улыбку. Я сунулся было к багажнику, но Тарасов жестом приказал на это дело пока что забить и уверенно направился к калитке из красного рифленого железа. Видимо, бывать здесь ему уже не раз приходилось, потому как он уверенно проделал какие-то манипуляции с запором, и створка гостеприимно распахнулась, открыв проход в уютный заасфальтированный дворик.
— Пойдемте. — Майор приглашающе махнул рукой и первым оказался за забором. — Ближайшие дни поживете тут. Сейчас с хозяевами знакомиться будем.
Мы с Галей безропотно проследовали за ним, а вот вредный Петрович задержался — прошелся вдоль двустворчатых ворот, принюхиваясь к окрашенному металлу, и напоследок пометил трубу, на которую была навешена калитка. Затем с чувством выполненного долга вплыл во двор, встал ровно посредине, задрав хвост трубой, и принялся потягиваться, всем своим видом изображая властелина мира. Остановившийся у входной двери Тарасов смерил моего напарника насмешливым взглядом и хмыкнул:
— А вот это ты зря, котик! Ромуальд этого не любит.
Я вскинулся было (еще не хватало кошачьих разборок! Петрович хозяйского барсика порвет на британский флаг, а я потом отвечай!), но сказать ничего не успел: из-за угла вдруг вынесся крупный двухцветный кобель немецкой овчарки и молча, даже без традиционного угрожающего рыка, ринулся к Петровичу. Дальнейшее произошло за долю секунды, хотя выброс адреналина в кровь, спровоцированный реакцией напарника на опасность, замедлил время до состояния густой смолы. При виде псины кот выгнул спину, встопорщил шерсть на загривке и неосознанно принял защитный окрас, став серым в тон асфальту — ни дать ни взять ощетинившийся иголками еж нехилых таких размеров. Кобель, видимо, тот самый Ромуальд, заподозрил неладное, уперся всеми четырьмя лапами, но затормозить не успел — скользнул на когтях по относительно ровному покрытию, трусливо поджав хвост. Однако это ему не помогло: Петрович ловко ушел с линии атаки, пропустив тяжелую тушу сбоку, и слегка мазнул лапой по собачьей морде. По двору разнесся жалобный скулеж, ударил со всех сторон, отразившись от стен, и время ускорило бег. Я закрыл рот — поздно, доктор, я холодный, как говорится, — и послал Петровичу злобный образ: предупреждал же не палиться! Кот виновато фыркнул и принял свой естественный
