Последний билет в рай

«Спектр» отыскал с трудом — автомат фактически утонул в мерзкой жиже, на поверхности остался лишь ремень. Оружие оказалось почти намертво забито грязью, вычистить его в походных условиях нечего было и мечтать. Если ствол еще можно кое-как прополоскать в достаточно глубокой луже, то вся остальная механика требовала вдумчивой и довольно длительной работы. Однако я хозяйственно пристроил автомат на спине, подтянув ремень, чтобы не болтался, и принялся избавлять мертвое тело от излишков снаряжения. На шею и сломанную руку старался не смотреть, но получалось не очень. Борясь с дурнотой, расстегнул «молнию» заляпанной грязью разгрузки и кое-как стянул ее с мертвеца. В почах обнаружился десяток магазинов с уэсками и пара «глушилок» — светозвуковых гранат. Порадовала и кобура с защитным герметичным клапаном: грязь внутрь практически не попала, и пистолет, тот самый «дефендер», оказался вполне пригоден к использованию. Пристроив новообретенное сокровище на собственном поясе, я немного подумал и переложил «глушилки» в карманы, а разгрузку заботливо свернул в рулон почами внутрь и перетянул специальным ремешком. Потом почти не таясь вернулся в узел связи и сложил автомат с боеприпасами в одном из шкафчиков — пусть будет, все равно есть не просит. Кто знает, как дело обернется, может, в дальнейшем пригодится… Напоследок неудачливый штурмовик одарил меня еще и десантным тесаком, вернее, репликой такового — из менее качественных материалов, но все равно довольно неплохим.
Покончив с мародерством, я нахлобучил шлем, активировал в сканере режим обнаружения крупных биологических объектов и перемахнул через забор, нырнув в густые кусты за домиком. Понятливый Петрович скользнул следом, напоследок взвыв особенно грозно: мы вышли на тропу войны.

Система тау Кита, планета Нереида, 21 февраля 2538 года, вечер.

Передвигаться по густым зарослям в условиях штормовой погоды оказалось весьма трудно. Несмотря на защиту скал, а может, как раз благодаря ей порывы ветра закручивались особенно хитро и периодически обрушивались со всех сторон, совершенно не поддаваясь прогнозированию. Кусты то прижимались чуть ли не к самой земле, то, наоборот, с трудом удерживались на корнях, теряя листву. Особенно сильные рывки сшибали камни с верхотуры, и один такой булыжник чуть было не отоварил меня по шлему, рухнув прямо передо мной. Петровичу приходилось, с одной стороны, легче — он фактически полз на брюхе и потому ветра особо не опасался, с другой стороны, уже через пару минут он настолько извозился в грязи, что мог теперь и не заморачиваться с изменением окраса.
Обогнув дальнюю окраину поселка, мы с изумлением обнаружили на стартовом пятаке незнакомый катер. Вернее, катер-то стандартный, вот только опознавательных знаков на нем никаких не было, впрочем, как и персонала рядом. Я дернулся было проверить, но благоразумно остался в кустах, лишь мазнул по аппарату лучом сканера. Судя по показаниям, двигатели функционировали в режиме ожидания, то есть взлететь катер мог за считаные секунды. Это, в свою очередь, означало, что в кабине дежурит минимум один пилот и выбираться из укрытия себе дороже. Больше никакой информации методом скрытного наблюдения добыть не удалось. Разве что прикинуть количество агрессоров, исходя из вместимости транспортного средства… Но об этом даже думать не хотелось — такой катер запросто мог вместить десяток боевиков, а если потесниться, то и все полтора. Зато я окончательно убедился, что это самое настоящее нападение, а потому стеснять себя в средствах противодействия не стоит.
Учитывая обстоятельства, следовало как можно скорее вооружиться: считать серьезным оружием «дефендер» можно было лишь с большой натяжкой. Прокрутив в голове возможные варианты, я осторожно направился к жилым боксам Охотников — хотя бы потому, что они были ближе всего. К тому же у меня теплилась робкая надежда, что уж эти-то бравые парни застать себя врасплох не позволили. Впрочем, как показала практика, надеялся я напрасно.
Осторожно обогнув близлежащие строения по задам, мы с Петровичем аккуратно подобрались к крайнему модулю, в подслеповатом оконце которого горел свет, и, заглянув в него, сразу же обнаружили первого Охотника. Боец лежал на нижнем ярусе койки, запрокинув голову, и если бы не лужа крови, натекшая под стандартные солдатские тапки без задников, можно было бы подумать, что он спит. Верхний ярус был пуст, следы погрома тоже отсутствовали — судя по всему, парня зарезали во сне. Притаившись у стены, я укоризненно покачал головой, сопроводив жест соответствующим мыслеобразом, и уязвленный Петрович беззвучно ощерился — виновным