На необитаемый остров высаживают «новых робинзонов». Этих шестерых объединяет одно – ни у кого нет семьи и дома, они растеряли родных и близких, никто даже не заметит их исчезновения. Единственный уцелевший получит награду – большие деньги и квартиру. Кому и зачем нужен такой эксперимент? Кто останется в живых в этой игре?..Русский олигарх затевает крутую игру. Ставки высоки!
Авторы: Гладкий Виталий Дмитриевич
как он словно знал, что пещера будет именно там, где он проложил маршрут.
Выгнав из пещеры нескольких ящериц и расчистив пол от вековых залежей разного мусора, вор с удовлетворением растянулся прямо на голых камнях и закрыл глаза.
Пещера вору понравилась. Во-первых, с горы открывался великолепный вид на океан, во-вторых, наверху было суше и прохладней, нежели внизу, а в-третьих, он сразу заметил неподалеку от пещеры тропу, ведущую в джунгли. И была она гораздо более пологой и удобней того пути, который привел его к пещере.
Но мысли о пещере не были главными. Они мелькнули в голове Малеванного, как падающие звезды, и исчезли. Вор думал о том, как жить дальше.
Все выходило на то, что теперь ему придется доживать до положенного срока без компании. Это было плохо. Й не потому, что он боялся одиночества. Воровская «профессия» научила его быть одиноким даже среди подельников, которым вор не доверял и которые были для него не более чем досадной необходимостью, ширмой
.
Малеванного удручало то обстоятельство, что отныне он должен все делать сам, без шестерок, которые всегда выполняли за него черную работу. Так было и до того, как он попал на остров, так продолжалось и здесь, когда его обслуживал Люсик.
Конечно, можно попытаться сойтись с алкашом и его девкой, размышлял вор, но он был уверен, что Гараня любые его миротворческие предложения примет в штыки. Не говоря уже о Фиалке, не переносившей Малеванного и на дух.
А еще вора волновал Лукьян. Затеянная им война против товарищей по несчастью не сулила ничего хорошего ни вору, ни другим «новым робинзонам». Несмотря на свои кровожадные высказывания, Малеванный меньше всего хотел быть замешанным в мокрухе.
Он был деловым и презирал тех, кто состоял в своре
. Так учил его старый карманник Шепот, так было заведено в той среде, где он вращался. Вор его квалификации не должен быть убийцей, иначе он сразу же терял свой, достаточно высокий, статус среди блатных.
«Этот гад, – тоскливо думал Малеванный о своем, теперь уже бывшем, компаньоне, – еще наломает дров. По нему видно. Чокнутый, падло… Как я мог так дешево фраернуться со стволом?! Идиот! Теперь придется ходить по лесу, словно по минному полю. Подстережет, как бомжа, – и ку-ку, Гриня…»
Неожиданно его горестные размышления прервал какой-то шум, закончившийся грохотом падающих камней. Вора подбросило вверх, будто пружиной. Схватив рогатину, он осторожно выглянул из пещеры. «Неужто Лукьян меня нашел?» – подумал он, леденея от дурных предчувствий.
То, что Малеванный увидел, заставило его в испуге отпрянуть и сжаться в комок. В этот момент вору захотелось превратиться в крохотную незаметную зверушку.
Немного ниже пещеры по узкому карнизу шли двое мужчин. Они были одеты точно так же, как и тот парень, который свалился в расщелину. И у обоих незнакомцев за плечами висели автоматы.
Самусь умирал. У Гарани создалось такое впечатление, что он просто не хочет бороться за жизнь. Рана бомжа начала затягиваться, температура пришла в норму, и, тем не менее, Самусь таял на глазах.
Фиалка все чаще и чаще покидала дупло, чтобы не травмировать бомжа плачем, а Гараня, изображая бодрость духа, пытался развлекать Самуся разными побасенками и историями своих путешествий по России и Африке.
Самусь слабо улыбался, слушая Гараню, но глаза бомжа, казалось, уже заглядывали за грань жизни. В них не было ни страдания, ни сожалений по несбывшимся мечтаниям, ни предсмертной тоски, характерной для человека, которому известно, что часы его жизни уже сочтены.
Временами отрешенный взгляд Самуся начинал излучать какой-то неземной свет. Гаране чудилось, что он проникал сквозь дерево и уносился в космические дали. Похоже, бывший бомж, а ныне «новый робинзон» постепенно превращался в гражданина Вселенной. И это превращение он принимал с легким сердцем и открытой душой.
– Я не знаю, чем его расшевелить, – сокрушалась Фиалка, вытирая слезы рукавом. – Мне кажется, он даже не слышит, что я говорю.
– Ничего подобного, – возразил ей опечаленный Гараня. – Все он слышит и понимает. Да вот только он уже не здесь, а далеко от острова. Туда не докричишься.
– Как это?
– Он доживает последние часы. Его душа готова покинуть тело в любой момент.
– Но это же несправедливо!
– А где ты видела справедливость в этом мире? Человек как марионетка, которую некто невидимый дергает за ниточки. Нам только кажется, что мы сами строим свою судьбу. Иллюзия, не более того…
– Он так хотел пожить на острове…
– Мы
