Москва потрясена: в течение одной ночи зверски убиты два человека. В прошлом оба занимали видные посты в госаппарате и влияли на ход важнейших событий в стране. Одновременно бесследно исчезает полковник ФСБ. Причастен ли он к гибели экс-чиновников?
Авторы: Незнанский Фридрих Еевич
же, будто за дверью стояла, в кабинет вошла приятельница Тани — длинная огромная Филиппова.
— Ну я лиса! Лиса! — восхищенно заявила она с порога. — Прямо нюхом почуяла, когда к вам зайти. Угостите кофием? Где у вас чашки-то?
— Внизу, в шкафу, — улыбнулась Таня, пряча фотографию в портмоне.
— Вы что сегодня кислая? Случилось что-нибудь?
— Да нет, все прежние проблемы.
— А с вашим отцом ничего не прояснилось?
— Пока нет.
Филиппова понимающе покивала.
Они никогда не были подругами, хотя знали друг друга настолько, насколько все в отделе знают друг друга. У Филипповой было красивое нежное имя — Алина, но по имени ее никто никогда не звал. Уж слишком оно не сочеталось с ее внешностью гром-бабы, которая коня на скаку остановит. Одевалась она вечно в старомодные кофты, из-за чего считалась у коллег грубой, дремучей теткой. Татьяна тоже долгое время была о ней того же мнения, но этой зимой она случайно столкнулась с Филипповой в овощном магазине на Новослободской. Алина расплачивалась у кассы за два пакета, битком набитых овощами и фруктами — сквозь белый целлофан просвечивались розовые персики, зеленая пальмочка ананаса, виноград… Зная обычную экономность сослуживицы, Татьяна даже позволила себе пошутить: «Что это вы? Новый год уже прошел!» И вот, пока они вместе шли до метро, Алина поведала ей о своих проблемах: у нее с лейкемией лежит в больнице младшая сестра, восемнадцатилетняя девочка. С того дня Филиппова обрела в глазах Татьяны человеческий облик.
Татьяна не могла рассказать ей об аресте мужа — эту часть своей жизни она прятала от сослуживцев. Но когда ранее произошла трагедия с отцом, никто не сумел так сердечно посочувствовать ей, как длинная грубоватая Филиппова.
— А у вас что слышно? — спросила Таня, забирая из рук Алины свою чашку с кофе.
— Что у меня слышно? Катюшу (так звали ее больную сестру) перевели в новую палату, окнами в садик. Там такой садик-скверик внутри больницы. Зелень, ей нравится.
«Боже мой, — думала в это время Таня, — неужели он не позвонит? Может, что-то случилось? Почему он не может хотя бы позвонить и сказать: извини, сегодня не встретимся. Все лучше, чем вот так сидеть и ждать…»
— А что говорит Персецкий? — вслух спросила она, назвав по фамилии лечащего врача Катюши.
— Персецкий? — вздохнула Филиппова. — Ну что он нового может сказать? Говорит, надо посмотреть, если через неделю не появятся результаты…
Зазвонил телефон, и Таня, подскочив на стуле, потянулась за трубкой. Звонили не ей, а Лене. Она посоветовала перезвонить через полчаса.
— Вы звонка ждете? — спросила проницательная Филиппова.
— Нет… — соврала Таня и тут же подумала: а зачем я вру? — Да, жду, что следователь позвонит. Вдруг что новое?
— Вы думаете, они найдут убийцу?
— Надеемся, — развела руками Татьяна.
По лицу Филипповой ясно читалось, что она не верит в такую возможность.
— Теперь никого не ищут, — убежденно сказала она. — А если и найдут козла отпущения, то ему ничего не будет. Посидит пару лет и выйдет. Десять бы лет назад сказали, что в Москве людей будут стрелять по подъездам как собак! Вы помните, какой тогда Москва была? Чистая, спокойная, без этих всяких реклам, изуродовавших центр! Я в три часа ночи выходила гулять. Я раньше ничего не боялась, а теперь страшно войти в собственный подъезд. Вдруг там уже пришли убивать соседа, а я, старая дура, им как раз на пути и попадусь? Нет, я убеждена, так дальше продолжаться не может. Если власть не поменяется, мы все погибнем.
Таня слушала взволнованную проповедь и удивлялась. Она не собиралась спорить, а спросила скорее из любопытства:
— А что вы хотите? Чтобы к власти опять пришли коммунисты?
— Нет! — живо ответила Алина. — Коммунистов я не люблю, но, если во второй тур выборов выйдут только Президент и их лидер — я буду голосовать за него.
— Но ведь он же коммунист?
— Нет! — заявила Филиппова. — Он не коммунист. Он социалист и честный человек. В этом вся разница.
— А вы не боитесь, что опять закроют границы, запретят газеты? Исчезнут импортные вещи, опять очереди?..
— Ну что вы! — отмахнулась Филиппова. — Ничего не изменится. А границы, я считаю, следует прикрыть, да! Пока еще не все государственное добро вывезли.
В кабинет вернулись Лена и Катя, уселись на свои места возле окна, не прислушиваясь к политическим дискуссиям коллег.
— Девочки, — обратилась к ним, как к общественности, Алина. — А вот вы уже решили, за кого будете голосовать?
Лена и Катя переглянулись.
— А у нас отпуск с пятнадцатого! — весело сказала Лена.
— Ну и что?
— Не хочу я тратить на глупости ни одного свободного
