Последний маршал

машина дернется. Ему было нестерпимо жарко и хотелось пить. Надетая под рубашку прямо на голое тело кожаная портупея неприятно натирала плечи. Он чувствовал, как под рубашкой струйками стекают капли пота.
— Жара, — выдохнул он.
— Ага, — флегматично ответила Люська, закидывая руки за голову. Ее футболка под мышками почернела от пота и кисло воняла. — Ну чего уставился? — сказала она, имея в виду пожилого гаишника, стоявшего впереди и уже несколько раз с любопытством присматривавшегося к их машине.
Гаишник отвернулся, потопал взад-вперед по своим делам, махая жезлом, потом вдруг развернулся и пошел прямо на них.
— Ити твою мать, — медленно сказала Магаданша.
Их «Волгу» зажали в тиски со всех четырех сторон, так что в случае чего пришлось бы бросать ее и тикать на своих двоих, а в нагрузку со спящей чувихой это выглядело проблематично.
Гаишник был от них метрах в трех, как вдруг в левом ряду не успевший притормозить «ниссан» врезался в заднее крыло «Жигулей», смяв его в лепешку и избавив таким образом Волоху от общения со стражем порядка. Круто сменив траекторию, гаишник устремился на место аварии. И сразу же, как по заказу, стоявший справа рефрижератор плавно тронулся с места. Магаданша вывернула руль и непостижимым образом умудрилась втиснуться в правый ряд следом за ним. Правый ряд стал потихоньку двигаться.
Волоха откинулся на спинку сиденья и рукавом вытер пот со лба.
— Ты что, сегодня не с той ноги встал? — не оборачиваясь, спросила Люська.
— Что?
— Ты с какой ноги сегодня встал? — Видя, что до Волохи так и не доходит суть вопроса, она махнула рукой.
Между тем было одно «но», от которого только что Волоха чуть не свихнулся, впервые в жизни не зная, что же делать. Когда гаишник шел в их сторону и было ясно, что разборки с ним не миновать, Волоха, не надеясь на отмазку в виде документов, сунул было руку за пазуху, нащупывая влажную от пота кожу кобуры… И тут вдруг понял, что забыл пистолет.
Его прошиб такой пот, что он в секунду стал как после бани. А хуже всего, что он занервничал и сам знал, что у него сейчас на лице большими буквами написано: вот у этого парня не все в порядке.
Теперь, когда каким-то чудом пронесло, он не хотел признаться Магаданше в своей идиотской оплошности.
— Ты бы стрелял? — спросила Люська.
— Ага, — кивнул он.
— Крыша от жары поехала? Придурок, ну и что бы мы делали с дубарем? Застряли в кошмаре, сиди тихо и жуй мочалку.
Дорога постепенно расчистилась. Когда промелькнул на обочине последний подмосковный пост ГАИ, Магаданша разогнала «Волгу» до предельной скорости.
Промелькнули Мытищи, по обе стороны шоссе начался лес. Солнце спряталось за верхушками деревьев, потянуло прохладой.
За Мытищами, не доезжая километров трех до развилки, где им надо было сворачивать на проселочную дорогу, их совершенно неожиданно притормозил пост ГАИ.
— Тормози, — сказал Волоха, неожиданно почувствовав прилив вдохновения.
— Проскочу! — Магаданша сбросила скорость и замигала фарами, делая вид, что собирается пристать к обочине. На самом деле она обычно виртуозно переключалась с первой скорости на четвертую и улетала из-под носа не успевшего ничего сообразить гаишника.
— Я сказал, тормози! Еще увяжутся.
До дачи оставалось не больше семи километров, и навязывать себе на хвост погоню было бы глупо.
— Не учи меня! — окрысилась Люська.
Она все же остановилась возле козырнувшего лейтенанта и высунулась в форточку. Мотор она не заглушила. Если бы гаишник сейчас сказал: «Заглушите мотор и приготовьте документы», — она бы не задумываясь нажала на газ.
Но вместо этого слегка смущенный лейтенант протянул в окошко сотенную купюру:
— Извините, не разменяете? Сдачу нечем дать.
Магаданша опешила — этого она никак не ожидала. В бардачке у нее лежал бумажник с лимоном — десятью точно такими же розовыми бумажками. Доставать и открывать его при менте, делая вид, что ищешь и не находишь мелочь, было бы глупо.
— Кошелек у тебя? — спросила она, поворачиваясь к Волохе, хотя наперед знала, что у того при себе только сто баксов.
Волоха не колебался ни секунды.
— У жены посмотрю, — лениво сказал он, открывая замочек Татьяниной сумочки.
Как он и ожидал, в кармашке лежало толстое кожаное портмоне. Он неторопливо открыл его и пересчитал деньги: сотня десятками и пятерками. Волоха передал деньги гаишнику и забрал у него сто тысяч. Лейтенантик, довольный, что кончились его мытарства, козырнул и отошел к другой машине, видимо, в ней сидел проштрафившийся водитель.
— А ты — ничего, сообразил, — заметила Магаданша, когда они отъехали от поста.