Москва потрясена: в течение одной ночи зверски убиты два человека. В прошлом оба занимали видные посты в госаппарате и влияли на ход важнейших событий в стране. Одновременно бесследно исчезает полковник ФСБ. Причастен ли он к гибели экс-чиновников?
Авторы: Незнанский Фридрих Еевич
я с ним. — Таких невозможно просто уволить. Они непотопляемы!
— И тем не менее, — сказал Грязнов. — Я не вру, в отличие от этого. Зачем он тут напраслину на меня возвел, а?
Но Васе было уже не до Грязнова.
— Сосин… — пробормотал он. — Все погибло…
Только тут я понял, в чем дело. Грязнов же еще ничего не знал о Сосине! Мне же только что о нем сообщил Вася, но, рассказывая, он пребывал в полной уверенности, что убьет меня сразу после завершения своей увлекательной истории. А Грязнов-то не знал! И сообщил ему о Сосине, фактическом кандидате на высокий пост премьер-министра России. Поэтому Вася и поверил безоговорочно…
— Он знал, — продолжал бормотать Вася. — Он же меня предупреждал…
— Кто? — спросил я.
Тот посмотрел на меня отрешенным взглядом и ответил:
— Сосин… — и вдруг без всякого перехода попросил: — Дайте пистолет. С одним патроном.
Говорю же — артист!
— Еще чего! — загрохотал Грязнов. — Будешь отвечать как миленький. По всей строгости закона.
Тот сморщился и застонал. Потом поднял голову и спросил:
— Но где же эти чертовы бомбы?!
Грязнов внимательно посмотрел ему в глаза и ответил:
— Считаешь себя умным, а не додумался до простой вещи. У Борисова был ключ. От камеры хранения. И только Аничкин знал, где заряды. А потом оказался у нас. Мы нашли его в больничной утке. Поэтому и твои бомбы давно уже там, где должны быть.
— Где?! — буквально выкрикнул Вася. — Где вы нашли ключ?!
— В больничной утке.
Вася начал тихо-тихо смеяться. Как настоящий сумасшедший. Грязнов с тревогой посмотрел на него, потом перевел взгляд на меня и — снова на него. Да, он понял все правильно. Вася смеялся все громче и громче и совсем скоро стал хохотать безумным смехом. Наш таинственный незнакомец Вася не выдержал душевных испытаний, которые предоставила ему жизнь.
Произошло то, что и должно было произойти, — он действительно сошел с ума.
Сумасшедшего мы сдали в институт Сербского, а Люську отвезли в МУР. Грязнову предстояло с ней разобраться, но особых проблем, по всей видимости, не предвиделось. Она охотно дала бы самые чистосердечные показания.
Тела убитых мы отправили в морг Первого мединститута.
Таню Зеркалову я привез к себе домой, напоил горячим сладким чаем и уложил спать. Она уснула очень быстро — я даже побриться не успел.
Когда я с подробным рапортом приехал к Меркулову на Пушкинскую, 15-а, у того в кабинете снова восседал Грязнов.
— Как тебя много! — посетовал я. — Куда ни придешь — всюду ты.
А Костя улыбнулся своей белозубой улыбкой и показал на дверь своей комнаты отдыха:
— К столу, господа!
На столе в комнате отдыха заместителя генерального стояла бутылка отличного французского коньяка.
И это было правильно.
