Последний маршал

— так, общие рассуждения и измышления. Все может быть, надо просто иметь в виду. А пока нужно искать убийц и пропавшего полковника Аничкина.

К вечеру меня вызвал к себе Меркулов.
— Садись, — коротко приказал он, жестом указывая на кресло рядом с собой, и я понял: что-то произошло.
— Ты уже слышал про Борисова?
— Это кто? — спросил я.
— Значит, не слышал, — кивнул Костя. — Интересно, чем это ты у себя занимаешься? Чаи гоняешь?
— Что ты! — вроде как испугался я. — Так, в картишки по мелочишке перекидываемся. Какие чаи в рабочее время? Мы ведь понимаем…
— Короче, — перебил он меня. — Федор Борисов, председатель Национального фонда спортсменов. На него покушались сегодня ночью.
— Это тот самый, которого недавно арестовывали за хранение наркотиков? — проявил я свою осведомленность.
Меркулов снова кивнул:
— Тот самый. Наркотики оказались полным блефом. Явно подброшены, хотя, по моим данным, он их иногда употребляет. Но не в этом дело.
— Кстати, а почему это его выпустили? То есть я хочу сказать: зачем тогда арестовывали? Пугали?
Меркулов развел руками.
— Тайна сия велика есть, — сказал он. — Но ты будешь меня слушать или вопросы задавать?
— Буду, буду, — успокоил я его.
— В общем, так. Прежде чем я тебе кое-что скажу, должен сообщить нечто очень важное. Семен Семенович Моисеев нажал на НИИ судебных экспертиз, там есть кое-какие интересные результаты.
Семен Моисеев — еще один вернувшийся. В свое время его с почетом отправили на пенсию, что в переводе на нормальный язык означает выпроводили пинком, но после того, как Меркулов вернулся к работе, он настоял, чтобы Семена Семеновича Моисеева снова привлекли к работе в Генпрокуратуре: прокурором-криминалистом.
Я сделал заинтересованное лицо и спросил у своего всезнающего начальника:
— И что же это за результаты?
— Угадай.
С чего бы у него такое игривое настроение?
— Запросто, — сказал я. — Бывшего управделами Смирнова и маршала Киселева застрелили из одного и того же пистолета.
— Нет, дорогой мой, — покачал головой Меркулов. — Баллистическая экспертиза установила, что Смирнов и Киселев были убиты не из одного и того же оружия, как ошибочно ты предполагаешь, а из разных.
— Кто бы мог подумать!
— Представь себе. Более того… — он вздохнул. — В Борисова стреляли из того же пистолета, что и в Смирнова. Пули и гильзы об этом свидетельствуют со стопроцентной достоверностью.
— Разве Смирнов был убит не из винчестера?
— Я же говорю, — покачал Костя головой. — Из винчестера был убит Киселев. — А Смирнов был убит из крупнокалиберного пистолета «магнума». Из этого же пистолета было совершено покушение на Борисова.
— У этого Борисова, наверное, железное здоровье, — предположил я. — «Магнум» — оружие серьезное.
— Спортсмен, очевидно, — покачал головой Костя. — И фонд соответствующий.
— Кстати о фонде. Я слышал, они что-то там не поделили с каким-то вице-премьером. Это правда?
— Для аполитичного человека ты знаешь слишком много, — улыбнулся Меркулов. — Да, не поделили. Речь, если не ошибаюсь, идет о миллионах долларов, если не о миллиардах.
— Вот так, да? — сказал я. — Что касается меня, я бы знал, как поделить эти миллионы.
— Знаю, знаю, — сказал Костя. — Ты отдал бы эти деньги в фонд беженцев и голодающих Зимбабве…
— Я произвожу такое впечатление? — изумился я.
— И стал бы председателем этого фонда, — закончил свою мысль Костя, а я облегченно вздохнул.
— Откуда у этого фонда такие деньги?
— Борисов связан самыми тесными приятельскими отношениями с главным спортсменом страны, который курирует весь спорт страны и регулярно играет в теннис с Президентом. Слышал о таком?
— Не то бывший теннисист, не то бизнесмен.
— И то, и другое, — согласился Меркулов. — Ну и вот. Этот самый спортсмен добился для Борисова неслыханных льгот. Не хочу вдаваться сейчас в подробности, но об этом все газеты пишут.
— Да? — недоверчиво переспросил я. — В последнее время я не читаю газет.
— А телевизор ты смотришь?
— «Санта-Барбару», — кивнул я.
Он не принял шутки.
— Нужно хотя бы новости слушать, — голосом наставника провещал он, и я чуть не обложил его трехэтажным матом: как будто он не знал, что если у меня есть время, то я использую его только для того, чтобы урвать кусочек сна. Это у него в кабинете телевизор, а не у меня.
Но я сдержался и спросил только:
— Ну так что там представляли из себя их льготы и как с ними боролся вице-премьер?
— Этот фонд занимался распространением