все дальше и дальше. Росли портовые города, избавленные от набегов пиратов — саксов. Те успокоились, найдя себе новые земли в Британии, и тоже стали торговать с теми, кого раньше грабили.
Ромеи привозили свои товары в Массилию и Арелат, ставшие воротами в меровингскую Галлию. Купцы из Аквитании везли вино в Ирландию и Британию, римляне из Испании приходили на Парижскую ярмарку, а свеи добрались до земель эстов, чтобы поторговать и пограбить, а потом отбивались от эстонских пиратов, которые приходили к ним с ответным визитом. Старый Рим рухнул, но на его обломках упорно пробивались ростки новой жизни, зачастую в совершенно других местах, лучше приспособленных к изменившимся реалиям. Как здесь, например… Процветающий когда-то Тонгерен, стоявший на перекрестье дорог, зачах. А крошечный в римские времена городок Триекто, который назывался на латыни «брод через Маас», расцветал на глазах. А все потому, что сухопутные дороги все еще были небезопасны, и реки стали тем основным путем, по которому шел поток товаров.
Во времена Империи города, если только они не стояли на варварском пограничье, стен не имели вовсе, а все сельское хозяйство было сосредоточено на виллах-латифундиях, где трудились рабы и колоны. После того ужаса, что принесли в эти земли гунны и германцы все поменялось. Города сжались в размерах, а их помпезные здания превратились в самые обычные каменоломни. У горожан не было выбора. Стены было нужно строить в самые короткие сроки. В считанные десятилетия жителей римских городов выплеснуло в деревни, где они стали пахать землю, чтобы не помереть с голоду. Прошло полторы сотни лет, как империи на западе не осталось, и на землях бывшей провинции Нижняя Германия вновь стало тесновато. Два десятилетия мира, подумать только!
До того стало тесно на старых землях, что леса, занявшие опустевшие пашни, вновь выкорчевывали и засевали зерном. Но тут, в Нижних землях, хитроумный народ пошел еще дальше. Хомут и колесный плуг помогли вспахать тяжелую глинистую землю, что стала дарить весьма неплохие урожаи. А ведь такого даже при старых императорах не было.
— Вот, ваше величество! — Пипин, бессменный Майордом Австразии, гордо повел рукой по сторонам, где тянулись к морозному небу дымки от множества мелких деревушек. — За Маасом бросовые земли распахиваем, до самого Андоверписа
! А тут ведь отродясь зерно не росло. Эти хомуты из Словении просто чудо какое-то! Многие уже вместо волов стали на лошадях пахать. Раньше на лошадку ярмо повесишь, а она задыхается. А теперь совсем другое дело! Вполовину больше теперь крестьянин за день вспахать успевает. Лошадка — она ведь куда резвее, чем вол.
— Тут не Аквитания, — с удивлением смотрел на это Дагоберт и едва заметно поморщился. Он не любил, когда ему напоминали про успехи соседнего княжества. Он по-прежнему считал вендов обнаглевшими дикарями, которых придется раздавить. — Неужели здесь зерно вызревает? Холодно же и земля как камень.
— Рожь с полбой пополам сеют, государь, — охотно пояснил Пипин. — У нас так давно заведено. Мягкая будет зима — полба вырастет и рожь задушит. А коли зима суровая — полба вымерзнет, а рожь останется.
— Подати наложил на них?
— Само собой, ваше величество, — радостно оскалился Пипин. — Зерном подати платят. У меня к весеннему походу все готово.
— Герцог Камбре тут свое войско поведет, — сказал король. — По старой римской дороге до Кельна. Снабдишь их зерном. Иначе они разорят тут все.
— Все сделаю, государь, — кивнул Пипин. — Тут народец позабыл уже о грабежах. Саксы тихо сидят, сербы вашему величеству служат. И венды-ободриты, как я слышал, теперь тоже…
— Да, — поморщился Дагоберт. — И я тебе скажу, это обошлось мне недешево. Дикари начали богатеть на глазах. И если раньше я подарил бы ему за эту услугу воз сукна, воз железа и полсотни коров, то теперь мне пришлось платить золотом. Он ударит на князька вендов с севера.
— Я слышал, его крепости неприступны, — испытующе посмотрел на короля Пипин. — Купцы рассказывают поразительные вещи.
— Тем лучше для нас, — пожал плечами Дагоберт. — Не придется строить самим.
— Надо ли нам соваться туда, мой король? — испытующе посмотрел на него Пипин. — Эта война не станет прогулкой. Венды сильны в своих лесах. Мы потеряем очень много воинов.
— Ты ничего не понимаешь! — с ледяным спокойствием ответил Дагоберт. — У меня просто нет выхода. Герцоги и графы наглеют с каждым днем. Каждый город бьет свою монету, и я ничего не могу с этим сделать. Они просто плевать хотели на мои указы. Еще десять лет, и этот Само нас просто сметет, потому что я не смогу собрать войско в поход. Я даже этих изменников,
