люди. Враждовать с таким, как князь Само — невероятное, утонченное наслаждение для истинного ценителя. Только оно и привносит смысл в скучную жизнь дворцового евнуха, лишенного иных радостей. Настроение снова пошло вверх, и патрикий стал напевать какую-то легкомысленную песенку, чего с ним не случалось уже очень давно. Хотя! Он, кажется, что-то пропустил! Точно!
Патрикий снова развернул свиток и увидел приписку в самом низу. Она явно сделана другой рукой, и почерк был довольно скверный. У написавшего это была тяжелая длань воина, больше привычная к рукояти меча, чем к перу. Патрикий видел такое не раз.
— «Спасибо, что прислал своих мастеров, я очень на это рассчитывал. Если бы у франков не появились люди, сведущие в штурме городов, Дагоберт не рискнул бы привести все свои силы сразу. Он бы просто измучил бы меня ежегодными набегами. А так я могу решить свою проблему раз и навсегда.»
— Проклятый варвар! Да что б ты в геенну огненную провалился! — патрикий рванул свиток наискосок, а потом с каким-то остервенением продолжил рвать его на мелкие части. Пергамент поддавался плохо, но Александр все не унимался. Он больше не мог видеть это свидетельство своего унижения. Кусочки тонко выделанной кожи ягненка полетели в окно, а за ним следом полетела печать. И это немного успокоило господина протоасикрита, управляющего императорской канцелярией, могущественнейшего из людей в этой части света.
Мария пристально всматривалась в карты. Так себе сдача, не сыграть с таким раскладом. Даже, если два туза в прикупе будет. Любава сидит с каменным лицом, по ней нипочем не угадаешь, что у нее за карта. Людмила морщит лоб, она не умеет скрывать своих эмоций. Свекровь сидела на прикупе, она этот кон пропускает. На удивление, неграмотная тетка играла вполне прилично, у нее была превосходная память. Марии даже завидно немного стало. Старуха, проведшая в рабстве почти два десятка лет, знала наизусть бесчисленное количество сказок на нескольких степных диалектах. Ей запомнить полсотни карт было просто раз плюнуть.
— Пас, — коротко сказала Любава.
— Пас, — поддержала ее Мария.
— Хм, два паса — в прикупе чудеса. Рискну, пожалуй, — сказала Людмила и перевернула карты. — Марьяж пиковый, ух ты! Я все-таки ту брошку сегодня назад верну. Играем шесть червей, девоньки.
После оглашения свадебного договора в церкви и на капище Мария въехала в княжеский дворец полноправной хозяйкой. Одной из двух полноправных хозяек, если быть точным… По молчаливому уговору она заняла левое крыло, а правое осталось за Людмилой. Княгиня, которая читала вполне бегло, тот договор изучила до буквы и осталась им вполне довольна. Ее детям ничего не угрожало, а будущий сын Марии, если он у нее родится, получит свой удел не здесь, не в Словении. Он на трон отца право получит, если только ни сыновей Людмилы, ни внуков, ни правнуков в живых не останется. Вот на этой-то почве и нашли две женщины общий язык, и даже подружились немного. У них, собственно, и выбора особенного не было. С кем им еще в осаде язык почесать? Не со служанками же. К тому же князь торжественно пообещал, что если в доме начнутся свары, то он не будет разбираться, кто из них виноват. Он просто сошлет одну жену в Солеград, а другую в Прагу, и будет их там раз в год навещать, чтобы очередного наследника заделать. А сам наложниц себе возьмет по примеру хана болгар Кубрата, дальнего соседа и будущего свата. У того с бабами разговор короткий был, даже завидно. То ли пошутил князь, то ли и, впрямь, говорил тогда серьезно, никто этого так и не понял, а проверять на себе никому не хотелось. Но теперь на всякий случай и Людмила, и Мария при виде друг друга натягивали на лицо фальшивые улыбки и лобызали друг друга в щеки, чем вызывали лютую зависть у бояр, безмерно уставших от женских склок. Первый их разговор был такой.
— Если кто-нибудь из моих сыновей странной смертью умрет, я тебя на куски порежу, — ласково прошептала Людмила, имитируя дружеский поцелуй.
— Отвечу тебе тем же, княгинюшка, — выдохнула ей в ухо Мария. — Мир?
— Мир! — ответила Людмила. — Пока ты сама его не нарушишь, гордячка приблудная.
— Не дождешься, простушка черноногая, — шепнула княгине в ответ Мария, как бы целуя ее в другую щеку. — Я не хочу остаток жизни в какой-нибудь дыре провести, пока мой супруг с молодыми девками развлекается. Буду улыбаться тебе, как блаженная дура на церковной паперти.
— Смотри, лицо от натуги не порви! — все так же нежно ответила ей Людмила. — Наш муж день у тебя ночует, день у меня. Иначе я тебе все волосья начисто повыдергиваю
