князь. — Поезжай к войску, скажи, что битва отменяется, и сейчас их всех накормят. Им силы еще пригодятся. Отряды франков еще долго из лесу тянуться будут. Вот вы их и дорежете. Как все воинам расскажешь, возвращайся назад, мы с тобой сватовство обмоем.
Городское ополчение было построено перед княжеским дворцом. Дьяки, бояре, купцы и владельцы мануфактур гордо выпячивали грудь. Роскошные бригантины были починены нарочито небрежно, чтобы было видно, куда приходились вражеские удары. Это был новый изыск столичной моды. Пикинеры стояли тут же. Их из двух сотен осталась едва половина, остальные погибли.
Князь, специально для такого дела, велел отчеканить медали «За оборону Новгорода», и теперь награждал ими всех участвовавших. Справедливости ради, надо сказать, что и воины Стояна получили такие же, и теперь гордились ими невероятно. Впрочем, на монетном дворе уже готовили небольшой тираж медалей «За отвагу». Князь понял, что гривны на шею всем отличившимся не повесить, уж больно дорого. Да и что делать с теми, у кого уже есть гривна? Без награды оставить? Нет, без медалей никак нельзя.
— Ну, все? — князь изрядно устал, похлопывая по плечу, обнимая и пожимая руки гордым горожанам. Он повернулся к Люту. — Ты смотри, а я думал, вы там только пьете, на этих своих стрельбах.
— Если бы не они, — честно признался Стоян, — нас бы франки в землю втоптали, княже. — У них доспех такой, что и у меня такого нет, а особенно у кузнецов наших.
Лотар, стоявший неподалеку, стеснительно отвернулся. Под его левым глазом расплывался гомерических размеров синяк, который он старательно выдавал за боевое ранение. Все вежливо делали вид, что верят. Особенно князь. Он отлично понимал, что нет зверя страшнее, чем женщина в борьбе за тихое семейное счастье.
— Это кузнецы тех бедолаг порубили, — подсказал Бранко. — Я тот меч даже поднять не смог. Не люди, туры дикие. А как пьют… — начальник княжеской охраны даже зажмурился, как будто вспомнив что-то очень приятное.
— Да, покажете мне потом этот меч, — заинтересовался князь, но отвлекся, видя воина охраны, который бежал к нему со всех ног.
— Княже, — воин остановился и ударил кулаком в грудь. — Ваша матушка изволила передать, что княгиня Мария родила.
— Кто? — жадно спросил Самослав, а на площади воцарилось напряженное молчание.
— Сын! — гаркнул воин, и сотни людей восторженно заорали. Горожане не вникали в тонкости наследования и в детали брачного договора своего князя. Они просто радовались за него. Радовались от всей души.
Эйгина, знатный сакс на королевской службе, уже всю голову сломал в раздумьях. С одной стороны, герцогом его назначил король Дагоберт, а с другой — король Аквитании его собственный зять. Дочь Гизела родила ему внука Хильперика и, как ни крути, он теперь дед короля франков. Так чей же он теперь слуга?
Тучи сгущались над Аквитанией. Быстрые гонцы, что мчали к нему прямо с виллы Клиппиакум, где по примеру отца обосновался Дагоберт, лишили его всех сомнений. Дагоберт уже разграбил храм Иллария Пиктавийского, он наложил опалу и лишил имущества нескольких знатных франков. Но это не решало его проблем, казна и Нейстрии, и Австразии была пуста. Куда обратится взор короля? Да тут даже Хариберт, по молодости лет не блещущий умом, догадался сразу же. Святой Мартин, да как же ему теперь поступить? Эйгина влил в себя еще один кубок вина, но хмель всё не шел.
— Господин, — слуга сунул нос в дверь. — Тут купец какой-то вас спрашивает. Говорит, письмо привез. Важное…
— Зови, — кивнул герцог. — Еще одно письмо…
В комнату зашел мужчина лет тридцати пяти, широкоплечий, с окладистой бородой. Он поклонился герцогу с достоинством и без малейшего раболепия. Его взгляд был прямым и открытым, так смотрят воины. И все эти мелочи не укрылись от глаз многоопытного правителя герцогства Васконского.
— Если ты купец, то я святая Геновефа, — мрачно посмотрел на гостя Эйгина. — Кто ты такой и чего тебе тут понадобилось?
— Ты прав, герцог, — гость сел без приглашения, не обращая внимания на закипающего от гнева Эйгину. — Меня зовут Звонимир, и я боярин князя Самослава. Я послан к тебе с предложением.
— Вот как? — удивленно поднял брови Эйгина. — Он неплохо навалял франкам, мои поздравления. Никогда не любил этих сволочей, хоть и служу им. Так что тебе нужно, боярин Звонимир?
— Я привез письмо для твоей дочери, герцог. Оно написано княгиней Марией, которую ты знаешь, как вдову короля Бургундии
