Последний реанорец. Том II

и ничего не понимают, — отмахнулась беззаботно та от замечания. — Ну? Не томи! Кто он такой? Он уже сражался? — с сияющим взглядом тихо прошептала девушка, подскакивая со своего кресла и во все глаза наблюдая за аренами.
— Куня, ты же ведь не думаешь, что я тебе вот так прямо всё выложу? — делано возмутилась магиня.
— Ах ты… интриганка! — выпалила с ехидной улыбкой Черная Боярышня.
— От интриганки слышу, — не осталась в долгу Трубецкая. — Тебе напомнить, что ты вытворяла в академии?
— Хорошо, уела, — согласилась с ней Потёмкина, вспомнив былые выходки недельной давности. — Но я ведь пойму, кто это? — не унималась та.
— Ты не глупая, в дальнейшем поймешь, — с улыбкой заключила девушка, согласно кивнув.
— Ха-ха! Так я и знала! — обрадовано изрекла Прасковья, устремив свой взор на арену, включая всё своё аналитическое мышление.
Но уже в следующую секунду, после очередной ставки, раздался громкий и заводной голос Тулаева, который своим едким и насмешливым басом привлёк множество глаз, а точнее почти всех:
— Господин Аскарханов, а хочешь отыграться за вчерашнее поражение?
— Дай угадаю, — с ухмылкой отметил тот. — Хочешь поставить на того везучего юнца, который вчера чудом выиграл… как там его… — и тот обратил свой взгляд на распорядителя.
Пару мгновений тишины и нажатий на планшете, а затем вкрадчивый голос администратора:
— Лазарев, ваше сиятельство. Восемнадцать лет. Противник его Никитин. Двадцать восемь лет. Бывший стеновик-военный. Оба с третьего кольца.
— Видите? Вы предсказуемы, господин Тулаев…
— То есть ты согласен? — усмехнулся его собеседник, без тени смущения. — Как насчёт ставки в миллион? Аркадий Алексеевич, Андрей Сергеевич? — обратился тот уже к Ветвицкому и Грановскому. — Соизволите принять пари?
— Отчего же нет, сударь?! — обрадовался Ветвицкий, потирая деловито ладони и косясь на распорядителя. — Я только за. На Никитина.
— Как и я. Также на Никитина, — следом отозвался Грановский под одобрительный гул и возгласы дворян, приближаясь к с дискутирующим.
— Дмитрий Александрович? — обратился Тулаев к Ежову. — Рискнете?
— Риск дело благородное, — ухмыльнулся тот весело в усы, — но сейчас воздержусь. Я лучше… — семижил вдруг обратил загадочный взгляд на двух выходящих не ограненных, а после вернул его назад, — …понаблюдаю.
— А вы, Сергей Петрович, составите компанию, как вчера? — белозубо вопросил вновь Тулаев.
— Господин Ежов прав, риск дело благородное, — кивнул жандарм уважительно начальнику Плеяды, поднимаясь с кресла и минуя двух княжон, которые вновь заинтересованно лицезрели такое кардинальное изменение характера капитана третьего отдела. — Поэтому рискну. На Лазарева. Миллион? — обратился тот к остальным.
— Миллион, — в унисон отозвались те, подходя к перилам ложи.
— Тогда смотрим… — чуть лукаво откликнулся Решетников, подходя к остальным.
Пару мгновений были слышны лишь шепотки знати за спиной, а также гомон ликующих зрителей, а затем уже раздался жизнерадостный и пылкий голос ведущего:
— Ииииитак!!! Наши претенденты на арене! И по моей команде! — скомандовал громко он. — Витязи… В бой!!! Ветераны… В бой!!! Варталы… иииии в бой! Не огранённые… ииииии в бой!!!
На каждой арене с приказом диктора почти сразу вспыхивала жаркая битва, а вот среди не ограненных произошло нечто странное и занимательное. Лазарев вдруг весело осклабился и обратил свой дерзкий взор прямо на стоящих за тёмными стёклами аристократов.
— Какой наглец… — хохотнул невольно Грановский, прикладываясь к бокалу с вином.
А далее произошло то, что повергло большинство из знати в зачатки шока. Ведь подобного среди не ограненных они еще не видывали.
Молодой человек сделал простой шаг и, не закончив делать второй, уже превратился в размытый силуэт. А третий шаг он уже закончил стоя окровавленный за спиной обезглавленного противника, стряхивая со спиралевидных кинжалов сгустки крови и плоти, ведь таким оружием невозможно аккуратно срезать голову, лишь грубо… отчекрыжить, а его оппонент даже не успел снять с плеча протазан.
Голова откатилась куда-то прочь, при каждом ударе высвобождая фонтан и шлейф крови за собой, а тело Никитина еще постояло пару мгновений, пошатываясь, обильно заливая алой жидкостью канвас арены.
Удивительно, но сама схватка продлилась не более одной или двух секунд. Даже зрители на мгновение притихли, не сводя взгляд с арены для не ограненных.
И первым по долгу работы пришел в себя именно диктор. Точнее постарался прийти:
— Эммм… что?!. — но почти сразу тот исправился, а голос