Я — Зеантар Ар-Ир Ор’Реанон. Убийца, мститель, кто-то даже называл Линчевателем и Жнецом Бездны. Но по своей натуре я искупитель, носитель Высшей речи и последний в своем роде реанорец.Я убивал, уничтожал, истреблял, испепелял и стирал с лица Мерраввина целые города и народы. Во имя мести и искупления.Но не зря любят философствовать замшелые пеньки из расы людей, что один в поле не воин.Так случилось и со мной…Но та, кому я посвящен с самого рождения, которой я был должен за грехи собственного народа, не осталась равнодушна к моим стараниям… (второй том)
Авторы: Вел Павлов
голос диктора:
— Дамы и господа! Их сиятельства и благородия! Впервые в своей жизни я прошу вас обратить внимание на не ограненных! Ведь на арене наш кровожадный и беспощадный юнец, которого взрастило третье кольцо! Ииииии… В БОЙ!!!
— Слышишь его? — едко усмехнулся я, делая шаг вперед, преодолевая огонь в теле. — Слышишь их крики? — очередной шаг навстречу противнику.
— Слышу-слышу! — ощерился тот, вставая в оборонительную стойку и направляя на меня секиры.
— Так вот… — осклабился я, и сделал третий шаг. — Больше ты не услышишь ничего…
Плевать было на всё и вся! Это жжение, раздражение, злость на самого себя и своё бессилие застила глаза, а его речь была последней каплей и, не сдержавшись, я черпанул толику бесконтрольного эфира на «поток» и «лезвия».
Перед глазами до сих пор стоял его нелепый и испуганный взгляд, а за моей спиной на залитом кровью канвасе уже распласталось рассеченное до неузнаваемости и обезглавленное тело нерадивого воителя. Туша воителя за пару секунд превратилась в кусок изуродованного мяса. Ведь мои джады не режут, а кромсают.
Зал на миг погрузился в тишину, но затем просто взревел с нескончаемой и безумной силой, а диктор вновь взялся за старое:
— ПРЕСВЯТАЯ МАТЕРЬ БОЖЬЯ! Наш не ограненный вновь это сделал! Мгновенная смерть! Что за кровожадность, что за беспощадность! Ни тени сомнения!
А далее произошло то, чего боялся больше всего.
Успел лишь сделать всего пару шагов и даже пнуть в сторону голову этого подставного вояки, как жжение стало настолько мощным и острым, что я не выдержал и повалился на колени, прямо на краю арены. Руки вцепились в гладкий канвас, и непонятным мне образом стали погружаться прямо в него, словно тот был сделан из ваты.
— Сука!..Трепещи… Ракуима! Что за бред?! Что за позор…
А далее тот самый огненный и болезненный нарыв в грудине, который не давал мне покоя несколько дней, протяжно скрипнул, затрещал и дал первую трещину…
— А-ха-ха-ха!!! — протяжно засмеялся Тулаев, наблюдая за очередной мгновенной смертью. — Ай да парень! Что за талант! Опять победил! Правда ведь он хорош?! — спросил тот громко у всех, но больше обращался к кислым рожам Аскарханова, Ветвицкого и Грановского. — Нет, не талант! Талантище просто! — не унимался тот.
В то время как гвалт дворян превратился в радостные визги тех, кто поставил на не ограненного, с другой стороны происходил совсем иной разговор:
— Дедуль, как он тебе? — тихо поинтересовалась Трубецкая у деда, повернув к нему сразу голову, но уже в следующий миг не могла узнать старика, тот с ошеломленным и даже ошалелым видом не сводил пристального взгляда с покачивающегося парня.
А затем произошло нечто более странное, старик резко заозирался по сторонам и обнаружил в толпе рядом с жандармом точно такого озадаченного увиденным светлого князя.
— Потёмкин, старый пройдоха!!! — вдруг грубо и с неким остервенением рявкнул он, обращаясь к тому и выводя советника из слабого ступора. — Даже не думай сцапать пацана! Тебе ясно?! Твой род только загубит его невероятный талант!
— Дедуль, гляди! Это ведь оно! То самое! — вдруг запищала ни с того, ни с сего Алина, пальцем указывая на арену и от нетерпения подпрыгивая на месте, как маленькая девочка.
Лазарев, не дойдя до края арены, вдруг рухнул как подкошенный тополь, упершись руками в канвас, а по телу парня медленно стала распространяться искрящаяся ярко-алая дымка. Вначале она поглотила грудь, после плечи, а под конец поглотило всего не ограненного.
Тишина стояла не только в вип-ложе, но и во всем аренарии. Такого никто не мог предположить.
— Ежов! — вдруг громко и с некой долей радости гаркнул Трубецкой, от неверия запустив в волосы пятерню, настолько всё казалось нереальным. — Вызывай бригаду своих ребят из Плеяды! В пацане сила духа пробуждается…
— Ежов! — вдруг громко и с некой радостью гаркнул Трубецкой, от неверия запустив в волосы пятерню, настолько всё казалось нереальным. — Вызывай бригаду своих ребят из Плеяды! В пацане сила духа пробуждается…
— Уже вызвал, — бросил быстро тот, расстёгивая пуговицы на мундире Плеяды и засучивая рукава. — Они не успеют, сам помогу! Спонтанное пробуждение самое опасное. Мы своим эликсиры даём, чтобы облегчить боль! И неизвестно, сколько он его сдерживал. Эта хреновина открывается? — рявкнул грозно семижил указав на тёмное стекло ложи.
— Д-да! Конечно… — болванчиком закивал распорядитель и сделал пару движений на планшете, отчего окно стало
