Я — Зеантар Ар-Ир Ор’Реанон. Убийца, мститель, кто-то даже называл Линчевателем и Жнецом Бездны. Но по своей натуре я искупитель, носитель Высшей речи и последний в своем роде реанорец.Я убивал, уничтожал, истреблял, испепелял и стирал с лица Мерраввина целые города и народы. Во имя мести и искупления.Но не зря любят философствовать замшелые пеньки из расы людей, что один в поле не воин.Так случилось и со мной…Но та, кому я посвящен с самого рождения, которой я был должен за грехи собственного народа, не осталась равнодушна к моим стараниям… (второй том)
Авторы: Вел Павлов
вооружения, — усмехнулся невольно он, и через пару мгновений скрылся за дверью на выход.
Метательное? Что ж, хорошо. Семижил туфты не посоветует. А затем, опустив взгляд вниз, улыбка сама по себе заиграла на губах.
Серебряный перстень с символом «IV» плюс пара тёмных клинков по бокам от онного и ярко-алый инкрустированный рубин по центру.
— Кусок серебра и рубина, а сколько счастья. Официально старший витязь с силой духа, получается, — хмыкнул я себе тихо под нос с неким довольством, надевая перстень на безымянный палец левой руки, и после нескольких секунд его созерцания, вновь посмотрел на арену. — Каждый сам за себя, значит? Ну что ж, как прикажете, ваша светлость, как прикажете…
Бездна, выходит это она, да? Стартовая точка моего становления. Всё начнется именно отсюда?
Вип-ложа Грановских.
— Дамы и господа! — зазвучал пылкий голос ведущего. — Их сиятельства и благородия! Я вновь приветствую вас на четвертом дне аренария под эгидой рода Ветвицких! И объявляю его открытым!
Для многих присутствующих складывалось впечатление, что голос диктора звучал громче, чем обычно.
— Как вы могли уже заметить, то сегодня нас ждет некоторые изменения в категории не ограненных и старших витязей, — а после тот заговорщицки прошептал, отчего публика громко рассмеялась. — Думаю всем известно, из-за кого могли произойти такие перемены. Да-да! Тот самый наш кровожадный выходец с третьего кольца. И таким образом! — голос вновь громыхнул над всем залом. — Среди этих двух категорий пройдет… КРОВАВЫЙ ИМПЕРАТИВ! — стоило ему это произнести, как зал взорвался радостными овациями и яростными криками довольства. — И вы вновь правы, уважаемая публика! Битва, где каждый воитель будет выступать сам за себя, и победитель будет один, точнее далее… по убыванию! Ииииииитак! Не ограненные на аааааренууууу!!! — радостно и воинственно завопил мужской голос.
И аналогичное оживление было не только в огромном комплексе, но и в вип-ложе Грановского, местная знать с весельем приветствовала Ветвицкого.
А далее из толпы аристократов стали раздаваться похвальные отзывы и крики:
— Аркадий, ты молодец, превзошел сам себя…
— Гений…
— Превосходно…
— Рад, очень рад, друзья мои, что вам понравилось моё умозаключение, — со счастливой улыбкой раскланивался Ветвицкий. — И раз вам всё по душе, то прошу вас к созерцанию и совершению ставок. Ведь остались лучшие из лучших, а один из них так и вовсе превосходен, не так ли, Виктор? — с лучезарной улыбкой обратился он к мрачному Тулаеву, который стоял у края ложи и взирал на происходящее внизу.
— Согласен, Аркадий, ты превзошел сам себя, хвалю, — с кривой улыбкой и бокалом вина отсалютовал тому Тулаев, после краткого молчания.
— То есть, получается, играем дальше и продолжаем наши прошлые пари? — подхватил тему Аскарханов, сощурив вопросительно глаза.
На пяток секунд, в зале возникло молчание, все ожидали ответа Тулаева и он не заставил себя долго ждать и, расплывшись в снисходительной улыбке, одобрительно кивнул:
— Двадцать миллионов! — резко изрек мужчина. — На Лазарева!
— Принимаю! — первым отозвался Грановский.
— Принимаю, — обрадовано сообщил Аскарханов.
— Принимаю… — заключил последним заметно взбудораженный Ветвицкий, скрывая счастливую улыбку.
И пока четверка дворян перекидывалась своими извечными пикировками и обидами, свою беседу у края ложи вели представители боярских родов, которые внимательно следили за всем разворачивающимися событиями, изредка бросая взгляды на огромную арену, на которой схватка не ограненных вот-вот должна была завершиться и начаться следующая, всех интересующая.
— Деда, мне кажется, или пахнет, как сейчас не принято говорить в высшем свете, подставой? — нахмурив лоб, поинтересовалась Алина.
— Нет, Алиша, — тихо рассмеялся Трубецкой, понимая всю суть подоплёки. — Это называется, «запахло жаренным», кто-то знатно прогорел и сейчас таким образом пытается выбраться из полной задницы.
— Подожди! — до девушки вдруг пришло осознание, и та ошарашено посмотрела на родича. — Это из-за него? Из-за Лазарева?
— Ты умница, — погладил старик внучку по волосам. — Соображаешь.
— И ты не вмешаешься?! — возмутилась делано девушка. — А если его убьют? Он ведь ценный актив! Это подлый заговор!
— Если его убьют, то не такой уж он и ценный, — спокойно стал объяснять Трубецкой. — А разбираться с заговорами у нас есть кому. Или ты думаешь, что он, — тут мужчина скосил взгляд на беседующего с Прасковьей и Решетниковым
