Последний реанорец. Том III

он показывал лишь тему, кого счел необходимым. Но было что-то еще, что-то новое. В глазах своей регаццы, её господин за чуть более чем две недели странным образом переменился.
Хотелось броситься на шею немедленно, но, увы, она не Лиза. Ей лучше потерпеть. До ночи.
— Сергей Петрович, Илья, Женя, позвольте представить вам мою регаццу, — усмехнулся Захар, одной рукой удерживая радостную девочку, а другой, указывая на Риту. — Маргарита Евсеева. Она же хозяйка усадьбы.
Девушка невольно распахнула глаза от услышанного, ведь Зеантар хотел держать в тайне то, что она его регацца. Неужели что-то изменилось?
— Да мы уже в курсе, — обнажил насмешливо зубы Кочкин. — Давно всё проверили и перепроверили.
Но под взглядом Решетникова и Федотова тотчас поник.
— Мое вам почтение, ваши благородия, — согласно этикету, уважительно поклонилась женщина всем.
— Взаимно, Маргарита Игоревна, — со слабой улыбкой отозвался капитан третьего отдела.
Костров тоже хотел что-то вякнуть, но того мгновенно осекли его же друзья.
— Ритуля, красавица моя. Распорядись, чтобы слуги подготовили комнаты для господ жандармов и всех ребят! Также пусть подадут нам чего-то поесть, а вечером собери всех у меня в кабинете. И вызови Фадееву. А вот это, — мужчина медленно подтолкнул ногой вперед две сумки, — передай Лене и пусть Кирилл её подстрахует.
Регацца с улыбкой и понятливо кивнула, а после повернула голову к открытым дверям, за которыми должен был находиться дворецкий, громко изрекла:
— Савелий, ты всё слышал!
— Будет исполнено, госпожа! — и по звуку быстрых затихающих шагов пожилой мужчина умчался раздавать указание прислуге.
— Захар Александрович, а что насчет Осокиных? — заметила тихо девушка, поглядывая на улицу. — Для них тоже готовить?
— Обойдутся! — отчеканил резко мужчина, а черты его лица ужесточились. — Где хотят, пусть там и ночуют.
— Да! — внезапно нахмурилась Лиза, сделав бровки домиком, поймав настрой мужчины. — Пусть где-то там… и ночуют!

Первое кольцо. Санкт-Петербург.
Родовая резиденция Осокиных.
Личный кабинет главы рода Осокиных.
Даже находясь наедине с самим собой, мужчина не подавал виду, что нервничал, но как бы он ни старался, а звонок на его личный номер изрядно вывел его из концентрации.
— Докладывай! — холодно провозгласил Владимир.
— Он жив, господин. Цел и невредим! — тотчас ответил Белосельцев.
После услышанного князь даже прикрыл глаза и расслабленно выдохнул, а улыбка сама собой образовалась на лице.
— Подробности.
— Четыре хунхуза, — начал свой доклад начальник службы безопасности. — В ранге магистров. Со степенями не разбирались. Ветряк, земляк, огневик и пустынник.
— За ним отправили литого? — нахмурился Осокин, скрыв удивление.
— Действовали наверняка, господин. Схема стандартная. Всех ликвидировали. Один нами, с остальными разобрались присланные жандармы. Трупы уничтожены на месте. Но самое главное другое, — вдруг с лёгкой радостью заговорил Павел. — Ваш сын продержался несколько секунд против пустынника в ранге магистра. И делал это без особого труда. Он уже пользуется родовой защитной молнией, причем в балансе с силой духа. Замечу, господин, что без каких-либо проблем.
— Ты уверен?! — взволновано осведомился Владимир, приподнявшись с кресла, а глаза расширились. — Для только что пробужденного это невозможно!
— Сам всё видел своими глазами!
— Это превосходные новости. Где вы сейчас?
— У Захара Александровича имеется своя усадьба на втором кольце Царицына, он совсем не бедствует, — возбужденно ответил Белосельцев. — Времени даром парень не терял, это действительно ваш сын.
— Своя усадьба говоришь… — подозрительно проговорил князь, усаживаясь на место. — Ты ему передал мои слова?
— Как вы и приказывали, господин, но юный наследник… ведет себя также.
— Ничего, — ухмыльнулся азартно Владимир, расправляя удавку галстука. — Это дело поправимое. Он Осокин, я смогу найти с ним общий язык. Продолжайте за ним наблюдать и сопроводите до Москвы.
— Как прикажете, глава! — почтительно откликнулся Павел.
Связь прервалась немедленно, но еще несколько минут князь тщательно обмозговывал полученную информацию.
— Странно, очень странно, — стал тихо бормотать себе тот под нос. — При прошлых наблюдениях он не показался мне особенным. Обычный отброс и мусор. Видимо, что-то на него повлияло и изменило,