Последний реанорец. Том III

самого вместилища. Я углублялся туда, где находились все мои накопленные знания и одно из любимейших реанорских заклинаний.
По своей сути, я никогда не любил холодное оружие, только метательное. Не из-за того, что я не умел им владеть, нет, владел я всем оружием отменно, мастер Уартерат тщательно за этим следил. Я не любил его касаться, ведь моим главным оружием была Высшая Речь, я всегда полагался только на неё. Даже своими модифицированными джадами стал пользоваться по той причине, что они напоминали мне о метательном орудии, хоть и походили на короткие клинки.
Сейчас же я пытался добраться до своей излюбленной магии и коснулся глубин сознания. Все мои знания сейчас находились вокруг меня в слабом полумраке, а походили они на множественные пчелиные соты.
Каждое заклинание. Каждая техника. Каждый навык. Все мои прожитые семьдесят два года были сейчас в одном месте.
А вот и она!
Жаль, что не смогу раскрыть весь её потенциал, лишь малую часть.
Представить. Возобладать. Принять. Обуздать. Приказать.
Пять неотложных и главных заветов магии Реанора.
Назад я вернулся за долю вздоха, три магистра только начали свои действия и активацию магических арсеналов, а рот мой уже исказила радостная усмешка.
Покажись алая дрянь!
Тело молнии тотчас подчинилось приказу, окутав мою тушку подобно броне.
А теперь…
Цепная молния Реанора!
Резерв за долю секунды ухнул вниз, но вокруг меня теперь на несколько вдохов будет недоступная безопасная пятиметровая зона.
И заключение этого спектакля будет прямо сейчас…
Раскройте свои глаза шире вшивые князьки и следите внимательно. Сейчас вы воочию увидите толику магию сына Реанора.
Думаю да!.. Иглы сгодятся. Сформирую их. Теперь слить всё воедино, добавить силы духа, а основополагающая магия молнии будет моим резервом. Я не зря тратил годы на тренировку собственного разума, чтобы пользоваться подобным по щелчку пальцев.
Сноп игл кровавой молнии Реанора…
Пространство громко завибрировало и затрещало, да настолько громко, что закладывало уши, а затем сам воздух наэлектризовался до своего возможного пика. Вокруг меня стали формироваться десятки, а после сотни метательных игл, что целиком и полностью состояли из кроваво-красной силы духа и алой молнии.
И все они сейчас были в моей власти. Вновь прикрыв глаза, я начал действовать.
Аре кате ла тийз нор ам эс фэр… вам просто сегодня не повезло, ребятки…
Руки коснулись родной магии и начали своё действие. Фаланги мои сейчас порхали, как у лучших музыкантов Зеленвальда. А между пальцами танцевало смертоносное оружие. И я начал свои резкие движения по кругу.
Вначале две…
После четыре…
Затем шесть…
Следом двенадцать…
А под конец целый нескончаемый сноп, что превратился в град.
Единицы превратились в десятки, а десятки в сотни.
Остановился я лишь тогда, когда резерв полностью опустел, а до моих ушей донеслись тихие стоны поверженных магистров, которые распластались на полу. Отбросило их всех к самой границе защитного купола. Я отчетливо слышал тот момент, когда их щиты дали слабину и распались, но я не остановился, продолжил метать и весь свой заряженный запал перенаправил на ограждающий нас барьер.
Краем зрения успел заметить нехилое ошеломление и небывалое изумление у присутствующих наблюдателей, которые буквально прилипли к стеклу, пытаясь рассмотреть тщательно все подробности.
Но почему меня настолько прельщает озабоченное и взволнованное личико Трубецкой. Неужели я настолько стал падок на женское внимание?
Жаль только не все были поражены, если судить по недовольным и якобы равнодушным рожам князей и их щенков. А эта стервозина Осокина, того и гляди сейчас сожрёт меня вместе со своим братом. Вот только интерес этого щенка так себя и выдает.
И когда я только успел тем насолить? Или им всем так не нравится то, что я выскочка из народа? Сдаётся мне, что дело как раз в этом.
Лишь Потёмкин и Трубецкой, а также пара мужчин рядом с ними держали себя в руках.
— М-да, Лазарев, шуток ты не понимаешь. И удивлять умеешь, до колик в печенке… — невзрачно произнес Юсупов, с кислой миной почесывая коротенькую бороду, а после расплылся в широкой улыбке, когда удостоверился в том, что все его магистры живы. — Поздравляю, отныне ты магистр молнии! Третьей степени! Перстень подготовят ювелиры к завтрашнему дню. Так что, отдыхай! — хохотнул весело он,