Последний реанорец. Том III

теряете…
— Захар, Куня, я думаю, будет лучше, если мы прибудем в Метелицу гораздо раньше, — проговорила между тем Алина, смерив уничижительным взглядом Травину после её слов, и прерывая борьбу взглядов между двумя боярышнями.
— Вот так неожиданность, Трубецкая, — едко заметила Анастасия, когда мы уже проходили мимо. — Мы тоже собирались туда компанией вместе с Воронцовым и Акинфовым. Надеюсь, еще увидимся.
— Надеюсь, что нет, Травина, — проговорила со смешинкой Прасковья. — Иначе за свой змеиный язык ты одним лазаретом не отделаешься. А тем прилипал скажи, чтобы катились куда подальше. Сплошь слабаки! Пойдемте же! — и, сцапав меня под руку, вместе с Алиной те потащили мою тушку к машине.
Это же насколько им не нравится Травина? Бездна, что за детский сад? Если хотите драться, то деритесь! Зачем тянуть фею за крылья?

Второе кольцо. Москва.
Ночной клуб «Метелица».
Как бы мы ни старались, но к нужному месту прибыли чуть позже, чем было назначено. Перед этим немного пришлось послушать о том, кто такая эта Травина, эта Неклюдова и сам Юсупов. Со слов боярышень первая была еще той мерзавкой, вторая нечто среднее, а Юсупов был безобидным молодым человеком.
Даже на такой ранний час Метелица встретила нас громкой музыкой и до отвала забитым танцполом, на котором в предсмертных конвульсиях дёргалось… запредельное количество людей. Хотя на Земле это называется танцами. Похоже, дворянской молодежи было плевать, когда и во сколько расслабляться.
Ростислава я заметил почти сразу, тот с широкой улыбкой на мине махал мне двумя руками со второго уровня и, добравшись до нужного и укромного уголка, взору предстали еще несколько неизвестных мне лиц. Точнее двух девушек и одного парня. А сделав еще пару шагов, мы попали под действие двустороннего полога тишина, отчего музыка сразу стихла. Боярышни тотчас расположись рядом с Мариной и Викторией, я успел лишь приветственно кивнуть уже знакомым мне девушкам, как меня почти мгновенно взял в оборот цесаревич.
— Вас только за смертью посылать! — радостно осклабился Романов и, забросив мне руку на плечо, сопроводил к столику. — Екатерина, Надежда, позвольте мне вам представить того, о ком давно гудит Москва и аристократы. Лазарев Захар, столп империи. Прошу любить и жаловать!
Далее началось обыденное дворянское расшаркивания. Екатерина Шереметева обворожительная и весьма привлекательная сероглазая блондинка с внушительным бюстом. Надежда Долгорукова обаятельная и смазливенькая длинноногая брюнеточка. Причем обе девушки не уступали в красоте Потёмкиной и Трубецкой с Романовой. Вот что значит выведенная дворянская кровь.
Селекционеры хреновы. Каждая выглядит так, словно над ними потрудился не одна магиня жизни. Ни одного изъяна. Лишь только через пару минут выяснилось, что все здесь находящиеся, кроме меня, конечно же, были выходцами из боярских родов.
А последним был Егор Головин. Высокий и долговязый улыбчивый шатен с крепким рукопожатием.
Уже полтора часа спустя, после десятков тостов за столпа империи и всё в таком духе, а также принятия солидных долей коктейлей и уймы горячительного, большинство присутствующих начали расслабляться и разговоры пошли ни о чем. Вот только подобно волшебству слева от меня расположилась Долгорукова, а справа Шереметева. Те даже и не думали скрывать своего интереса ко мне, напрочь забыв о Егоре и Ростиславе, но то и дело бросая насмешливые взгляды в сторону Потёмкиной и Трубецкой, а меня лишь одаривали кокетливыми и до безумия затуманенные наигранным желанием. Был один минус. Рот обеих не закрывался ни на миг, а различные вопросы лились нескончаемым потоком. Начиная с самых нелепых, касающихся моей жизни на третьем кольце и заканчивая тем, чем я занимался в пятне. В общем, очередные две хитрые лисицы, но меня более чем забавляла эта ситуация. Две боярышни развлекают вчерашнего простолюдина. Работа по соблазнению столпа пошла быстрее, чем я думал.
Поэтому приглушив реанорские чувства, я лишь отвечал односложными и заученными ранее ответами со слабой располагающей к себе улыбкой и выпивал за их красоту.
Еще через час у Ростислава зазвонил резко телефон, назад тот вернулся секунд двадцать спустя с кислой миной и попросил у всех прощения. А еще через пару минут Романовы и Голицына извинились и отбыли по известным лишь им делам.
Стоило тем исчезнуть, как в очередной раз, словно по волшебству из ниоткуда взялась очередная компашка во главе с Воронцовым, который под руку сопровождал Травину, а уже за ними плелись Акинфов и Юсупов с Неклюдовой.