Последний реанорец. Том III

обиду. Причем такого поворота не ожидал еще один «умник». Сам Воронцов. Щека его слегка дёрнулась, но вид остался невозмутимым и улыбчивым.
— Вот так всегда… всё лучшее тебе, — обижено протянула Шереметева.
— В таком случае прошу за нами, Захар Александрович, — ухмыльнулся весело Акинфов и под руку с Травиной зашагал вниз.
То, что это подстава, я понимал прекрасно, хотя это было ещё и до безумия интересно и забавно. Но раз я столп, то и появляться должен соответственно. И план у меня был до безумия банальный.
— Прасковья Олеговна, с вашего позволения я сэкономлю нам время. Вы согласны? — со слабой улыбкой осведомился я, галантно предложив ей свою руку.
Девушка заинтриговано меня рассматривала пару секунд, а после коротко кивнула и положила свою ладонь на мою.
— В таком случае, прошу простить меня за мою фривольность.
Аккуратным и неуловимым движением я подхватил её на руки. Складывалось ощущение, что тельце боярышни ничего не весило. Сама княжна тотчас напряглась и обожгла меня хмурым взглядом, а рот уже открылся, чтобы что-то сказать, но заметив моё холодное равнодушие на лице, стала понемногу расслабляться.
— Ничего себе… — с веселыми нотками прошептала Долгорукова, обращаясь к другим девушкам.
До нужного места было метров двадцать. За один шаг я оказался на перилах и, задействовав силу духа и толику магию молнии, мягким рывком оказался на сцене, опередив тем самым Акинфова и Травину. А после также нежно опустил Прасковью на пол сцены. И взглянул на ошеломлённого ведущего и затихший на пару вздохов ночной клуб, но тот сразу же взорвался женским довольным визгом, мужским улюлюканьем и овациями.
— Умеешь ты, Лазарев, появляться эффектно, — шепнула мне на ухо Потёмкина. — Но больше… так не делай. Иначе я разозлюсь.
Ох, Бездна, сейчас от страха забьюсь под стол.
— Как пожелает ваше сиятельство.
Судя по виду наших оппонентов, такое внимание ко мне и к Прасковье им не пришлось по душе.
— Дамы и господа! — вдруг заголосил в микрофон ведущий, когда уже все участники были в сборе и тот медленно стал подходить к нашей паре.
Правда, за пару секунд до этого какой-то непонятный хмырь, что-то шептал тому на ухо. Неужели шоу и подстава начинается?! Надеюсь, меня не разочаруют…
— Дамы и господа! Дамы и господа! — вновь повторился тот с белозубой улыбкой, пальцами касаясь ворота стильного костюма и пытаясь утихомирить публику. — Только что я узнал, что на нашем сегодняшнем мероприятии присутствует тот, о ком говорят многие в последнее время! Позвольте вам представить одну из опор нашего государства! Лазарев Захар! Четыреста сороковой ныне живущий столп Российской Империи! И его обворожительную партнёршу в нашем испытании небезызвестную Потёмкину Прасковью!
После слов ведущего все стихло, показалась, что даже музыка замолчала, но длилось это совсем недолго. Буквально три-четыре вдоха, а затем ночной клуб вновь взорвался овациями, радостным гомоном и веселым свистом.
Как оперативно они обо мне узнали! И широко осклабившись, я поднял взгляд на развеселого Воронцова и остальных.
Понятно откуда растут ноги.
— А теперь прошу тишины. Пока наших девушек приковывают к мишеням, хотелось бы указать правила. На самом деле, их не так много! Само собой на самые крайние случаи у нас присутствуют магиня жизни! Первое! Каждому мужчине даётся четыре ножа, то есть четыре попытки, и чем ближе он будет расположен к телу девушке, тем лучше. Будьте осторожнее, господа, со своими партнёршами, и да, магия и сила духа дозволяется. Но если раните наших прелестных дев, выбываете сразу, — и тот завертел в руках один из ножей. — Второе! После каждого броска, двое наихудших будут исключаться. И третье! Между двумя оставшимися храбрыми мужами состоится суперигра. Им выдадут пять ножей и условия останутся те же. И наилучшему метателю достанется приз! Итак, мы начинаем! Прошу тишины!
Все как по мановению руки медленно стали замолкать с интересом поглядывая на происходящее.
Девушки к тому времени уже были прикованы к мишеням бутафорскими цепями, причем Прасковья была прикована у самого края. Смазливенькие танцовщицы к тому времени уже стали выносить к каждому участнику на подносе орудия.
Всё бы ничего, но стоило мне коснуться ножей и ощупать их, то хотелось моментально и во весь голос рассмеяться.
Ножи были не только самой дрянной ковки, но и сталь по качеству напоминала дерьмо беса. К тому же они были абсолютно разбалансированы и непригодны для метания. Да что говорить, ими даже хлеба ровно не нарежешь! Кузнецу еще надо умудриться такое провернуть. Хотя сама кромка была остра, как и остриё. Видимо, чтобы принести