Последний реанорец. Том III

о само пространство. Сейчас молодой парень походил на один сплошной и неуловимый вихрь ярко-алой силы.
Воронцов до последнего стоял укрытый своей защитой, но уже в следующий миг его щит был неуловимым образом рассечен в десятке мест, словно был из гнилой скорлупы. Лицо его тотчас изобразило непонимание, а далее искривилось в поглощающем душу ужасе. Тело одарённого подбросило в воздух на пару метров, еще спустя долю секунды оно оказалось впечатано в барьер арены, а через миг Лазарев, обратившийся алой тенью, просто и грубо дёрнул за ногу Воронцова и тот просто свалился вниз к его ногам.
Битва кончилась за мгновение.
Но уже в следующий миг Захар медленно наклонился над ослабленным телом противника и что-то шепнул тому на ухо, а затем также медленно разогнулся и взглянул куда-то вбок. Туда, где совсем недалеко от арены, с ошеломленным видом стояла троица княжичей.
— Кто из вас будет следующим? Ты, Давыдов? Или ты, Аксаков? А может, Акинфов? — с испепеляющим душу взором, тихо произнес Лазарев, указав на тех багровым джадом. — Кто из вас примет вызов… калеки и инвалида? Так ведь сейчас обо мне все говорят, да? — и тот невзначай окинул взглядом всех зрителей.
Шок. Неверие. Ошеломление. И липкий поглощающий душу страх. Весь сад затих от увиденного. Упади сейчас хоть рубль в траву, и шелест монеты запросто услышат каждый.
За всё время скоротечной битвы лишь несколько людей смогли рассмотреть движения столпа, а остальная часть так и осталась в неведении произошедшего.
Первым хлопнул в ладоши Трубецкой, а за ним и Потёмкин.
— Я! — вдруг раздался возбужденный голос Потёмкиной, прерывая аплодисменты двух стариков. — Я буду следующей!
Столп империи медленно обернулся в сторону боярышни, а глаза его закатились с явным укором по отношению к девушке, но уже через секунду тот тяжело вдохнул и согласно кивнул.
— В таком случае жду вас, ваше сиятельство…

Бездна! И почему я не удивлён? До чего шальная девица мне попалась.
Купол только стал исчезать, а под ногами медленно зашевелился Воронцов, и широко улыбнувшись, я вновь присел перед ним на корточки, перебирая рукоять джада пальцами и ладонью.
— Надеюсь, ты уяснил сегодняшний урок, Владюша? — тихо и колко прошептал я низким тоном, отчего тот вздрогнул и поднял на меня уничижительный взгляд, с толикой зарождающегося страха. — Встанешь у меня на пути еще раз, ничтожество, и я тебя в порошок сотру! Всех священнослужителей в империи не хватит, чтобы провести отпевание по тебе. И заруби себе на носу, чтобы нарезать такое отребьё на куски, мне хватит и руки. То же самое передай и своим обделавшимся дружкам. А теперь… катись вон, пока твои глаза не оказались нанизаны на это лезвие!
Защитный купол исчез в тот самый момент, когда я сделал всего пару шагов от трепыхающейся туши Воронцова. Почти сразу ему на выручку последовали две целительницы и приподняв того с помощью магии жизни утащили прочь с ристалища.
Потёмкина только начала делать шаги в сторону арены, а мой взгляд невольно столкнулся с взглядом Воронцова-старшего и его двумя женами, а еще с троицей глав родов, которые стояли рядом с ним. Но в отличие от их сыновей, их глаза ничего не выражали кроме спокойствия и равнодушия. Тёртые калачи и крупные пираньи, такие на простую провокацию не поведутся. Похоже, вскоре благодаря вывертам их отпрысков и чуточку моим стараниям, мне придётся иметь дела уже лично с ними. Хотя я и сам, разумеется, хорош в своём поведении. Тут уж с какой стороны смотреть.
— Как я понимаю, её сиятельство более не сердится? Или… всё еще сердится? — поддел я с кривой ухмылкой Прасковью, когда та, быстро подхватив со стойки две тонкие и лёгкие рапиры, плавными и текучими движениями бывалой хищницы, ловко оказалась на канвасе арены. — Может, мне просто сдаться? Зачем вам сражаться с глупцами?
Вынужден был признать, что княжна была до безобразия гибкой и пластичной. По движению и осанке заметно, что боевой опыт у неё есть. Не удивлюсь, если отец и дед приложили свою руку к её воспитанию, хотя её двух матерей я видел только мельком, может они не менее воинственные.
— Только попробуй это сделать! И нет… её сиятельство… сердится! — передразнила она меня и несколькими хлёсткими и резкими движениями рапиры исполосовала подол своего вечернего платья, между делом отбрасывая туфельки в сторону движением лодыжки. Затем взмахом головы свела на нет все старания стилистов над её прической, отчего тёмные волосы водопадом растеклись по спине и груди боярышни, а после также резво и чуточку соблазнительно та приподняла одну ногу, а затем и вторую, проверяя