Последний резерв

Пулемет начал стрелять одной непрерывной очередью. Цепочка желтых трассирующих пуль била, точно струя из лопнувшей трубы. Деревья на опушке джунглей взрывались и распадались на куски в клубах пыли. Обрывки лиан с силой раскачивались над землей как разорванная паутина. Пулемет в руках мертвеца дергался, словно его сотрясал приступ икоты. И вдруг замолк. Лента с патронами закончилась.
— Все целы? — крикнул Алешкин, озираясь. С земли он подниматься не спешил. Смотрел на свои руки, вцепившиеся в трофейный автомат, и не мог заставить себя их разжать. Внезапно захотелось полежать хотя бы несколько минут с закрытыми глазами. — Все живы?
Сапер и Стрелок вразнобой подтвердили:
— Да, живы.
— Целы.
Пересмешник не отзывался.
Алешкин рывком вскочил на ноги с автоматом на изготовку. Сапер показывал на что-то у него за спиной. Командир обернулся.
Среди деревьев мелькнула тень. Черный, единственный уцелевший из противников, воспользовался замешательством после взрыва. Он вылез из-под вездехода с противоположной стороны и рванул в лес. За ним с небольшим отрывом мчался Райх. В правой руке у него что-то блеснуло, отразив солнечный лучик.
Пересмешник неумолимо сокращал дистанцию.
«Надо догнать. Затеряется среди деревьев — попробуй его потом найди. Второго шанса не представится. Наведет на наш след, потом не оторвемся. Да и ушки не мешает ему почистить».
Эти мысли делали Пересмешника нечувствительным ко всему остальному — к собственному свистящему дыханию, к ругани, которая рвалась из горла, к крови, что снова потекла из разодранного уха. Догнать!
И он догнал черного, грохнувшегося на землю. Тот умудрился подвернуть ногу и пытался отползти в кусты, судорожно шаря по бедру. Вот досада! Вместо привычной ребристой рукоятки пистолета пальцы нащупали пустую кобуру.
Тяжело дыша, Пересмешник вкрадчиво спросил:
— Поговорим? Ты никуда не спешишь?
Райх сделал шаг вперед. Перебросил короткий нож из одной руки в другую. Обоюдоострая полоска стали хищно сверкнула на солнце.
— Чего молчишь? Язык проглотил или плохо слышишь? Щас я тебе ушки-то прочищу.
Черный сделал слабую попытку отползти от спецназовца. Не вышло. Он уперся спиной в ствол поваленного дерева, затравленно озираясь. Дальше хода не было. Охотник и жертва поменялись местами…
— Собрать оружие! Пора обновить арсенал.
Алешкин подошел к убитому. Солдат лежал, уткнувшись лицом в землю, руки все еще сжимали автомат. На стриженном под ноль затылке, вокруг круглого входного пулевого отверстия, сползал вниз, не оставляя следа на коже, шарик крови.
Все, кроме снайпера, поменяли допотопную рухлядь на «Штурмы». Стрелок успел привыкнуть к пристрелянной винтовке. С убитых сняли подсумки с гранатами и запасными магазинами. Не забыли и про пистолеты. Удобные кобуры-трансформеры можно было носить как угодно: на бедре, на поясе или под мышкой. Достаточно подогнать ремни, остальное дело вкуса и привычки. Нашли современное поисковое оборудование: два оптико-электронных бинокля и ручной полевой сканер. Хорошо! Как раз по биноклю на каждую двойку.
Стрелок, оставшийся со своей верной винтовкой, пистолет повесил на правый бок, а гранатных подсумков взял два.
«На всякий случай», — пояснил он.
Когда обыскивали вояк из перебитой засады, выяснилось, что второй черный еще жив. Он свернулся калачиком, обеими руками зажав рану. С него сняли оружие и до поры до времени оставили в покое, стянув спереди руки его же поясным ремнем.
Алешкин и Стрелок складывали в рюкзаки вещи, выброшенные при обыске. Сапер занимался любимым делом: бережно упаковывал «ананасики» до лучших времен и настоящего дела.
Ни у солдат, ни у черного не оказалось ни документов, удостоверяющих личность, ни жетонов. Ничего. Армейская форма еще ни о чем не говорила, как и приличное оружие.
— А вот и наш пострел. — Стрелок первым заметил вынырнувшего из леса Пересмешника.
Разведчик шел к товарищам широким скользящим шагом. Судя по его ухмылке, он был доволен собой и окружающим миром.
— Догнал? — уточнил Алешкин.
— А то! — осклабившись, подтвердил разведчик. — От меня никто еще не уходил. Даже по душам успели поговорить. Но недолго… Плакал, как девчонка. — Райх осторожно потрогал продолжавшее кровоточить ухо.
Алешкин достал пластырь из аптечки, найденной в вездеходе. Заклеил рану. Неизвестно, какая зараза может попасть.
— Челюсть ему сломал, что ли? — спросил Сапер.
— Нет, сердце у него оказалось слабое, как и в твоем случае.
— В смысле? — опешил Сапер. Он никак не мог привыкнуть к черному юмору Райха.
— В прямом. Ты в штрафники за что попал? За то,