Последний шанс

делать, а что нельзя? Я Председатель и мое слово закон. А если законы не всегда совпадают с моим словом, так мы их подправим!
– Господин Председатель, но в Белоруссии ведь живут люди, такие же, как мы. Не так давно мы все жили в одном государстве.
– Пусть эти люди выбирают себе правильное, демократическое руководство. Мы им в этом поможем. Ладно, а по какому поводу мы здесь собрались? Что вы все от меня хотите?
– Мы пригласили специалистов послушать Вас, оценить, не переработались ли Вы, не нужно ли немного полечиться. Господа, – Георгий обратился к приглашенным специалистам, – наверно уже достаточно. Высказываетесь по существу вопроса, который мы должны сегодня решить.
Специалисты высказались. Не взирая на чины и звания. Самым мягким, из озвученных диагнозов была «Мания величия». Общий приговор – неадекватен, нуждается в принудительном лечении. Нельзя сказать, что им было легко это сделать. Но каждый из них любил свою страну, иногда смотрел телевизор, либо просто выходил на улицу и видел, во что она превращается. Будучи профессионалом, в своей области, каждый из этих врачей давно видел симптомы психического заболевания, поразившего руководителя страны и понимал, к чему оно может привести в дальнейшем.
Перфильев краснел, бледнел, обильно потел. Под конец с криком «Я вас всех уволю» вскочил и попытался опрокинуть стол. Георгию пришлось завернуть ему руку за спину (сил действительно прибавилось, – подумал он, – в этом «лосе» больше 100 килограммов), а одному из врачей сделать успокоительный укол. После этого представитель Кремлевской клиники вышел в коридор (внутри помещения связь не работала) и вызвал бригаду санитаров.
Когда бледного Перфильева под руки выводили из двери, телохранители дернулись, но Дорожкин успокоил их, сказав, что ничего страшного не произошло, у Председателя случился приступ, и его доставят в клинику для лечения. Когда Перфильева увели, офицеры вежливо попросили телохранителей сдать на время мобильные телефоны и рации во избежание распространения информации составляющей государственную тайну, а самих некоторое время посидеть в отведенной для них комнате.
Георгий с Дорожкиным подошли к капитану второго ранга и предложили ему пройти вместе с ними в приемную премьер-министра. В приемной, чемоданчик отстегнули от руки морского офицера и поместили в сейф. Дорожкин опечатал сейф своей печатью и сказал, что в дальнейшем служба будет нестись по старому, но с одним изменением, – чемоданчик будет постоянно находиться в сейфе, а дежурство, – возле сейфа. Георгий пояснил ничего не понимающему кавторангу, что в ближайший год ядерное нападение Союзу Российских Губерний не угрожает, а по прошествии года все вернется на круги своя, если за это время инструкции не изменятся. На его вопрос «кто это может гарантировать?», Георгий просто указал пальцем вверх и сказал, что там все согласовано. В глазах морского офицера явно прослеживалось желание в ответ на этот жест покрутить пальцем у виска, но, увидев подтверждающий кивок Дорожкина, он удержался от этого жеста.
Между тем консилиум психиатров уже оформил и подписал заключение и все сопутствующие документы. Всех троих предупредили, что они должны хранить полное молчание обо всех события, участниками которых оказались, до окончания вечерней программы новостей на первом канале, а вот после ее окончания могут рассказывать обо всем без любых ограничений, кроме тех, что обусловлены их профессиональной этикой и должностными инструкциями.
Распрощавшись с психиатрами, они пообедали в кремлевской столовой. Кормили очень вкусно, выбор блюд поражал своим разнообразием, а их оформление подчеркнутой изысканностью, но лимит времени не позволил Георгию вкусить большую часть из предложенного ассортимента.
* * *
После обеда возвратились в комнату для совещаний вместе с подъехавшим Колдуновым. Дорожкин кратко проинформировал его, что Председатель, в связи с заболеванием психического характера не сможет в ближайшее время выполнять свои обязанности. В соответствии с Конституцией он должен был в этой ситуации принять эти обязанности на себя, но критическая обстановка в стране и недвусмысленные пожелания Высших Сил не позволяют ему это сделать.
При упоминании «Высших Сил» Колдунов удивлено посмотрел на него, но вопросов пока задавать не стал, понимая, что сказано еще далеко не все.
Дальше слово взял Георгий, представился и объяснил, что действительно согласился на предложение информационно-энергетической сущности, которую Сергей Сергеевич назвал Высшей Силой, временно принять на себя обязанности кризисного комиссара по Союзу Российских Губерний. Далее он довел до Колдунова информацию,