Последний шанс

разнарядку по набору призывников. «Отмазать» от армии можно практически любого. Были бы деньги. Две страницы рассуждений о том, нужно ли призывать аспирантов. Попутно указано, что их месячная зарплата составляет аж две тысячи рублей.
– Да, – подумал Георгий, – такими методами мы точно поднимем на недосягаемую высоту фундаментальную науку, а заодно и надежно укрепим армию.
Курсор замер на месте. Новость часа: по данным Союзсстата население Союза Российских Губерний за год уменьшилось еще на два миллиона человек.
– Посмотрим за счет чего. По официальным данным смертность в СРГ уменьшается, а рождаемость, наоборот, растет. Что, все 2 миллиона уехали?
Георгий в последнее время часто бывал в моргах и крематории. Он видел, что морги больниц забиты стариками. Молодых и среднего возраста встречалось очень мало. А вот старшее поколение, прошедшее войну и закаленное послевоенными невзгодами, сейчас таяло на глазах. В крематории, напротив, создавалось впечатление, что кремировать стали меньше, чем несколько лет назад. Но, это было только первое впечатление. Просто в расписании кремаций появилась новая строчка – «без зала». Это те, с кем в крематории не прощаются, а просто привозят и оставляют. На организацию прощания нет денег. И цифра, стоящая в этой строке, в разы превышала сумму всех остальных позиций. Люди прожили большую и трудную жизнь. Они работали на государство, пока могли. А когда стали ненужными, то на них просто махнули рукой. Зачем лечить, зачем отдавать последние почести? Зато полно рассуждений о необходимости увеличения квот на трудовых мигрантов.
– Только дополнительных гастарбайтеров нам не хватало для полного счастья, – подумал Георгий. – Итак, плюнуть некуда. Бедным таджикам и узбекам платят сущие копейки, при этом нещадно эксплуатируют и в упор не видят ужасной антисанитарии, в которой они вынуждены жить. Как можно доверять обслуживание столовых детских садов, летних детских лагерей и санаториев носителям туберкулеза и кишечной палочки, как говорится, «в одном флаконе», особенно, если они даже не знают, что такое санитарная книжка. Может быть, для увеличения рождаемости и снижения смертности следует, наоборот, ограничить иммиграцию и предоставлять рабочие места своим гражданам. Они не пойдут на такую зарплату? Так платите им нормальные деньги. Нет денег? При таком количестве миллиардеров?
Георгий выключил компьютер. Настроение не улучшилось. Посмотрел телевизионную программу. Из 23 каналов 12 предлагали вниманию телезрителей сериалы, 2 – кинокомедии, 5 – низкосортные американские фильмы, 2 – телевизионные шоу, 1 – новости и 3 – тематические передачи. При таком богатстве выбора можно вообще не включать телевизор, но он все-таки включил, пощелкал пультом и на несколько минут остановился на псевдокультурной телевизионной передаче, где экзальтированная дамочка костерилаэту страну, призывая всех культурных людей уезжать за бугор. Речь дамочки часто прерывалась специальными звуковыми сигналами, перекрывающими нецензурную лексику, которую она использовала для связки слов в предложении. Сама дамочка почему-то до сих пор из страны не уехала. Может быть, она была недостаточно культурная, но, скорее всего, там «за бугром» подобных одиозных личностей просто не пригласят ни в одну приличную студию.
Георгий еще немного пощелкал пультом и остановился на белорусском канале, где крутили старый, но не потерявший своей привлекательности советский фильм. Почему сейчас не снимают такие фильмы? Нет денег? А разве в период холодной войны их у государства было намного больше? Но находили же и деньги и хорошие сценарии и режиссеров. А какие были актеры. Эти фильмы заставляли думать, позволяли гордиться своей страной, реплики актеров цитировали к месту и невпопад, каждый помнил, кто и в каком фильме впервые произнес эту фразу. Ничего этого сейчас нет. Нет, что-то не так в королевстве датском. Может быть дело в консерватории?
Спать Петров лег поздно, но долго не мог уснуть. В голове вертелась мысль о том, что ситуация, сложившаяся в стране, напоминает театр абсурда. Надо срочно почти все менять, но как? Ситуация революционная, но не полностью: верхи неспособны что-либо изменить, а низы хотят, но не имеют ни малейшей возможности. Государство трещит по всем швам, этнос вымирает, а сделать ничего нельзя. Потом он незаметно провалился в сон, если это состояние можно назвать сном.
* * *
Георгий находился в какой-то туманной субстанции. Он на чем-то сидел и разговаривал с крепким седовласым мужчиной, возраст которого было определить невозможно. Иногда казалось, что ему не больше 60 лет, а подчас создавалось впечатление, что уже далеко за сотню.