Последний шанс

конференции впервые попробовал именно этот вариант армянского коньяка. Это его зацепило, – Черчилль вообще любил крепкие вещи, например, курил он только кубинские сигары, и другие напитки он в дальнейшем просто игнорировал.
– Мы не на льдине, – сказал Генеральный директор Центра, – и 40 градусов нам вполне достаточно. – Кстати, Вы знаете, почему Менделеев

предложил делать именно 40 градусную водку?
– Я все-таки доктор технических наук, – усмехнувшись в усы, ответил Георгий. – Разумеется, знаю. В этом случае на одну молекулу спирта приходится ровно 3 молекулы воды и достигается наиболее плотная упаковка – объем меньше. Да и согревает она хорошо. Вот только делают ее теперь у нас достаточно паршиво. Это ведь полная дикость – на Руси самая приличная водка – финская и шведская. Надо возвращать государственную монополию на водку и вводить государственный контроль над ее качеством.
– По поводу государственной монополии я согласен с Вами абсолютно, – выразил свое мнение Генеральный директор. – Монополия государства на водку была на Руси всегда – это ведь, кроме всего прочего, быстрые деньги. Горбачев попытался ввести сухой закон – и держава развалилась на части. С тех пор ни у кого не хватает ума вернуть эту монополию.
– Ума-то может быть, и хватало, – не полностью согласился с ним Георгий, – а вот желания такого не было. Это ведь огромные деньги, с которых всем кому требовалось, было уплачено.
Тем временем министр Науки произнес официальный тост, главной мыслью которого было то, что государство, наконец, повернулось к ученому сообществу лицом, и теперь самим ученым нужно не ударить лицом в грязь, а показать на что они способны.
В ответном слове главный научный сотрудник Центра сказал, что они долго ждали этого момента, почти 20 лет, по сути, работая «в стол» и теперь все эти наработки можно будет вытащить, отряхнуть, слегка обновить то, что успело немного устареть и начать собирать на их основе действительно новые вещи.
– Новые идеи у нас в головах периодически возникают, – сказал он. – Но чтобы их проверить, нужен эксперимент, а для него требуется купить или изготовить специальное оборудование, денег на которое просто нет. Теперь, когда деньги появились, за нами не застоится.
Минут через 20 Георгий, Олферов и Сергей Николаевич попрощались и направились к выходу. Генеральный директор Центра проводил их до дверей и вернулся к столу.
– Времени у нас мало, – сказал Георгий, когда они спустились в гараж, – поэтому назад все полетим на вертолете. – Спецназовцы пусть отгонят джипы в Арзамас и погрузят их на платформу. Их нужно серьезно ремонтировать. Сами пусть тоже едут назад по железной дороге и в пути немножко расслабятся.
Так и порешили. Через пару минут кортеж из трех джипов выехал в сторону Арзамаса, а спустя еще пять минут в противоположную сторону направилась неприметная Волга с тремя пассажирами.
Полет до Москвы прошел без серьезных происшествий. Только один раз на земле прямо по курсу вертолета сверкнула яркая вспышка и, через несколько секунд донесся приглушенный шумом от двигателя взрыв.
– Что это было? – удивленно спросил Олферов.
– Думаю, что это самоликвидировалась ракета переносного зенитного комплекса земля-воздух, – ответил Георгий. – «Стрела»

это была, «Игла»

или «Стингер»

не знаю, но чем-то подобным нас сейчас пытались сбить. Сергей Николаевич еще не всех переловил. Позже сотрудники министерства Безопасности разберутся – кто это был и чем именно он пытался сбить наш вертолет.
– Можно не спешить, – повернулся Георгий к Сергею Николаевичу, который что-то объяснял в микрофон далекому оператору, – убегать там уже некому.
В Москве все поехали в разные места. Георгий, прощаясь с Сергеем Николаевичем, едущим на доклад к министру, попросил его передать, чтобы вечером, собрав всю необходимую информацию, тот заехал к нему в Кремль. Нужно было оперативно прореагировать на все сегодняшние происшествия.

Министр Безопасности приехал усталый, но довольный.
– Операция удалась в полном объеме, – начал он делиться своими впечатлениями и систематизированной информацией. – Мы рассчитывали пощипать агентуру наиболее обнаглевших разведок, но результат превзошел все ожидания. С нашей стороны потерь нет. Со стороны противника, – по-другому я их называть не хочу и не буду, 12 двухсотых