Последний шанс

он позже, ближе к вечеру, когда все уже вдоволь попарились и можно от пива, без которого процесс вообще не идет, переходить к более крепким напиткам.
– Ну, рассказывай, зачем позвал, – спросил адмирал у Георгия, когда они, наконец, сели за стол и опробовали пиво. – Я ведь понимаю, что баня это повод, а не причина.
– Вначале пусть Кир скажет, есть ли у них сейчас что-нибудь в Атлантике вблизи от Североамериканского континента, вопросом на вопрос ответил Георгий.
Увидев, что Кир Схронов – отставной полковник Генерального штаба, напрягся, Георгий успокоил его.
– Не дергайся, содержание нашей беседы согласовано непосредственно с Ванниковым. Таможня дала добро.
Кир вопросительно посмотрел на адмирала.
– Согласована, – подтвердил тот, – я тут нахожусь с ведома начальника ГРУ. А чтобы ты не волновался и мог говорить свободно, я десять минут назад включил вот этот прибор, – он продемонстрировал товарищу незаметную коробочку, стоящую на углу стола.
– Есть там наша посудина, – раскололся, наконец, Кир. – Но не вздумайте об этом кому-нибудь ляпнуть. Официально их нет не только в Атлантике, а вообще в природе. О них даже министр Обороны не имеет представления.
– Нового министра Обороны могли бы, и поставить в известность, – отреагировал Георгий, – он принципиально отличается от своего предшественника. Но это пока не твоя работа. Вот если вернешься в штат, тогда другое дело. А скажи-ка нам, как быстро можно с ней связаться?
– Сегодня вечером можно.
– Ты тогда намекни адмиралу, к кому именно ему можно у вас обратиться. Надо туда его человека с оборудованием по воздуху забросить. А мы со Степаном пока немножко на улице погуляем, температуру воды в бассейне проверим.
– Помешались они у себя в Генштабе на секретах, – сказал Георгию Степан, когда они вышли на улицу. – В одном учреждении, а напрямую связаться не могут.
– Учреждение одно, а управления разные. И знать, кто именно чем там занимается даже в их званиях не просто не обязательно, а даже нежелательно. Вот Кир, уже четыре года как ушел в запас, а в подписках до сих пор как барбоска. Да и подозреваю, что скоро вернется он. Есть вещи, в которые новичков лучше вообще не посвящать, а он мужик проверенный.
Проверять температуру воды на самом деле не требовалось. После того, как вылезешь из парилки июньская вода примет тебя как родного. Поэтому, несколько минут потоптавшись во дворе, они вернулись в дом.
– Ну что, посекретничали? – спросил Георгий, – давайте теперь я объясню характер проблемы.
Он отхлебнул пива, бросил в рот щепотку волокон сушеного кальмара, прожевал и начал свой рассказ.
– Дело в том ребята, что меня забодала ни много, ни мало, мировая закулиса. На улицу выйти не могу. Вчера в Останкино чуть-чуть стилет

в грудь не воткнули. Чудом успел нож из руки выбить. Надо их напугать. Причем напугать по-взрослому. Так, чтоб по нужде выходя, оглядывались и тени своей боялись. Они там, в Штатах все на потустороннем слегка повернутые, вот пусть всерьез и поверят, что это потусторонние силы на них ополчились. В ближайшие дни их верхушка проводит совещание на яхте. Они шифруются по полной, и от берега отойдут далеко. Глубины напротив устья Потомака

серьезные, как раз то, что нам нужно. Охранять их будут всерьез, но на большой дистанции. Разговоры шибко секретные. Да и видеть их всех одновременно в одном месте никто не должен. Этим мы и воспользуемся. В общем, адмирал, требуется ночью сбросить твоего человека с парашютом там, где всплывет посудина. С собой надо иметь акваланг и магнитную мину покрупнее, но не простую, а с некоторыми доработками.
Георгий рассказал, какие именно нужны доработки и все рассмеялись.
– Найдется это на посудине или из Москвы везти? – спросил Георгий у Кира.
– Конечно, найдется, – ответил тот, и объяснил – что именно. Все опять рассмеялись.
Адмирал собрался уезжать.
– И не думай, – остановил его Георгий, – тебе уже шестой десяток пошел. По моложе кого пошлешь. Работа то простая. Мы сейчас париться пойдем, а ты выключай свою аппаратуру и звони по телефону. По твоему можно. Начальник Генштаба примерно представляет, о чем речь, твоего начальника он видимо уже предупредил. Нам дали карт-бланш. Вечером можешь вызвать машину и ехать, но только после шашлыка. Имеем мы, в конце концов, право на один выходной день?
– Не останови я сейчас его – полетел бы сам, – сказал Георгий Степану, когда они уселись на полке, – не может он на руководящей работе. Все в поле тянет.
Через десять минут, когда уши начали сворачиваться в трубочку, друзья выскочили из парилки, бегом преодолели