В разных городах Европы убивают одного за другим известных ученых-психологов. Тони Хиллу, уникальному знатоку поведения серийных убийц, предлагают принять участие в расследовании. Он решается взяться за дело, лишь узнав, что очередной жертвой маньяка стала его хорошая знакомая. Помощница Хилла — Кэрол Джордан — ведет в Берлине смертельно опасную работу по разоблачению группировки, промышляющей торговлей людьми. Пытаясь раскрыть тайну международного преступления, Тони и Кэрол попадают в мир насилия и коррупции, где им не на кого положиться, кроме как друг на друга.
Авторы: Вэл Макдермид
музыкой в музыкальном магазине и ни разу не заговорила ни с кем, кроме продавцов. У Кразича голова шла кругом. К тому же он чувствовал себя словно вишенка в навозной куче. И решил, что приспособит кого-нибудь еще для хождений за Кэролин, это уж как пить дать. В идеале это должна быть женщина. Но если не получится, то пусть будет кто-нибудь из парней, которого больше интересует Армани, чем Армалит.
И когда Кэролин Джексон повернула назад, Кразич не спускал с нее глаз, пока она не вошла в свой подъезд. Вот это и называется бесполезной тратой времени. Через час она должна была встретиться с Тадзио, и Кразич решил, что больше ждать нечего. Однако этого времени хватит, чтобы подыскать замену. Он уселся за руль «опеля» и вынул телефон. Если Кэролин Джексон хитрит, он непременно об этом узнает. Однако пусть кто-нибудь другой ходит за ней.
С каждой минутой Тони все больше ценил Петру Беккер. Она позвонила ему в девять семнадцать и сообщила, что к нему едет автомобиль, который отвезет его на аэродром Темпельхоф, откуда он отправится в короткую поездку в Бремен. Там его встретят детективы, занимающиеся расследованием убийства Маргарет Шиллинг.
— Как вам, черт подери, это удалось? — спросил он, чувствуя себя не совсем хорошо от недостатка сна.
— Я соврала, — как ни в чем не бывало ответила Петра. — Сказала, что вы главный по психологическим портретам в Англии и делаете кое-какую работу для Европола, поэтому мы будем очень благодарны, если они уделят вам внимание.
— Петра, вы потрясающая женщина, — отозвался Тони.
— Мне это уже говорили, правда, не мужчины, — сухо произнесла она.
— Я правильно понимаю, что в Бремене пока еще никто не соотнес убийство Маргарет с более ранним убийством в Гейдельберге?
— В Гейдельберге ребята до того хотели спихнуть это тупиковое дело нам, что продали его прессе как убийство из-за наркотиков, а не ритуальное убийство, поэтому оно не стало газетной сенсацией у них в городе. Меня бы очень удивило, если бы в Бремене кто-нибудь читал сводку об этом убийстве.
— Как вы себя ощущаете в качестве единственного полицейского в стране, которому пришло в голову соединить их в одно дело?
Тони не смог удержаться от этого вопроса. Никогда не мог.
— Хотите знать правду?
— Конечно.
— Для меня это кайф. Знаю, что мне придется в конце концов выйти из подполья, потому что я не в кино. Но пока что мне нравится. И все-таки у нас с вами нет времени на разговоры. Вам надо успеть на самолет.
Тони улыбнулся. Ответ был уклончивый, но он не возражал.
— Спасибо за поддержку.
— Не стоит. Приятного вам дня. Мы еще поговорим, да?
— Очень скоро я смогу кое-что вам предоставить, только не ждите чуда, — состорожничал Тони.
Петра рассмеялась:
— Я не верю в чудеса.
Детектив, встречавший Тони в Бремене, оказался приземистым блондином лет тридцати с небольшим, отлично говорившим по-английски.
— Берндт Гефс. Зовите меня Берндтом, — представился он.
У него был пресыщенный вид человека, которого невозможно ничем удивить. Тони уже приходилось встречаться с такими полицейскими. Расстраивало его то, что это не было позой, как не было защитной маской, а скорее говорило о притуплённой чувствительности и, соответственно, о неспособности к сопереживанию.
Естественно, Берндт не выказал никаких эмоций по поводу убитой женщины, чью смерть он расследовал, и всю дорогу до Бремена называл ее исключительно «Шиллинг». В ответ на это Тони подчеркнуто говорил «доктор», упоминая Маргарет.
По дороге к Бремену они миновали широкий мост над вздувшимся Везером.
— Река высоко поднялась, — заметил Тони, чтобы заполнить паузу, наступившую, когда Берндт покончил с изложением малополезной информации.
— Ну, не так, как Рейн или Одер, — отозвался Берндт. — Вряд ли он выйдет из берегов.
— А как баржи? Как они справляются?
— Они не справляются, не могут. Им не хватает мощностей, когда река поднимается. Если она поднимется еще выше, ее временно закроют для судоходства. Рейн уже закрыт. Все суда стоят на причале. Шкиперы рвут на себе волосы, подсчитывая убытки, а матросы знай себе пьют.
— Немного удовольствия для местных полицейских.
Берндт пожал плечами.
— По крайней мере, не шатаются по улицам, — проговорил он с визгливым смешком. — Вон там собор, — зачем-то добавил он, потому что не заметить башни-близнецы не было никакой возможности. — Шиллинг была в центре тем самым днем, когда умерла. Она ела одна в маленьком баре рядом с рыночной площадью.
— Отсюда далеко до дома доктора Шиллинг? — спросил Тони.
— Минут десять.
