В разных городах Европы убивают одного за другим известных ученых-психологов. Тони Хиллу, уникальному знатоку поведения серийных убийц, предлагают принять участие в расследовании. Он решается взяться за дело, лишь узнав, что очередной жертвой маньяка стала его хорошая знакомая. Помощница Хилла — Кэрол Джордан — ведет в Берлине смертельно опасную работу по разоблачению группировки, промышляющей торговлей людьми. Пытаясь раскрыть тайну международного преступления, Тони и Кэрол попадают в мир насилия и коррупции, где им не на кого положиться, кроме как друг на друга.
Авторы: Вэл Макдермид
в том, что действует один человек, — сказал он. — Однако я решил сообщить вам, что, по-моему, у нас тут серьезное осложнение.
— Спасибо, что позвонили, — отозвалась Марийке. — Но что вы имеете в виду?
— Вам подробно?
— Да, подробно. С самого начала.
Она услышала, как зашуршала бумага.
— Ладно, — продолжал детектив из Кёльна. — Мария Тереза Кальве сорока шести лет. Ведущий лектор по экспериментальной психологии Кёльнского университета. Сегодня утром она не появилась на работе, и секретарь никак не могла дозвониться ей домой. У нее должен был быть семинар, и одному из коллег пришлось ее заменить. Однако понадобились слайды, находившиеся у доктора Кальве в кабинете. Поэтому коллега взял запасной ключ у вахтера и сам открыл ее кабинет. Доктор Кальве, голая и мертвая, лежала, привязанная к столу. — Карпф откашлялся. — Боюсь, ее коллега там ужасно наследил.
— Если это утешит вас, то скорее всего это не важно. Убийца не оставляет следов, — успокоила детектива Марийке.
— Да, я тоже так подумал. Наши криминалисты очень разозлились. В любом случае, обратите внимание. Тело доктора Кальве лежало на спине, руки-ноги разведены в стороны и привязаны к ножкам стола ближе к полу. Одежда была разрезана, по-видимому, после того, как ее привязали. Волосы на лобке срезаны вместе с кожей.
— До сих пор все, как всегда, — заметила Марийке.
— Вот только он в первый раз убил кого-то в стенах университета, — поправил ее Карпф. — Все остальные жертвы погибли в собственных домах.
— Это правда, — отозвалась Марийке, мысленно обругав себя за глупость. Во всяком случае, она столкнулась с детективом, который оказался достаточно умным и дотошным, чтобы вести такое сложное дело. — Что еще вы обнаружили?
— Я потребовал срочную экспертизу. У доктора Кальве обнаружили две раны на голове от удара тупым предметом, и по крайней мере от одной она могла на некоторое время лишиться сознания. На шее обнаружены синяки, свидетельствующие о том, что ее душили.
— Такого еще не было, — подтвердила Марийке.
— Причиной смерти тем не менее было утопление. Ей в горло была введена какая-то трубка, через которую вливали воду. Это похоже на другие случаи, насколько мне известно. Но самое главное отличие заключается в том, что доктора Кальве изнасиловали, прежде чем убить.
— Черт, — едва слышно выдохнула Марийке. — Плохо. Очень плохо.
— Согласен. Убийства ему уже недостаточно.
Больше говорить было нечего. Марийке обещала выслать Карпфу всю информацию об убийстве Питера де Гроота, а он уверил ее в том, что немедленно посылает ей через Европол имеющиеся у него материалы. Единственное, о чем Марийке умолчала, так это о том, что собирается сделать в первую очередь. Она открыла свой почтовый ящик и начала набирать сообщение. Еще одно убийство могло коренным образом повлиять на составление психологического портрета. Доктор Хилл должен был как можно скорее получить дополнительный материал. Если Марийке и не очень много знала о серийных убийцах, то одно она знала наверняка. Когда такой контролирующий себя преступник теряет самообладание, чужая жизнь и вовсе перестает представлять для него какую-то ценность.
Зал походил на гостиную охотничьего домика девятнадцатого столетия. На стенах деревянные панели и тяжелые картины с написанными маслом сельскими пейзажами. На одной из стен красовалась голова оленя, на другой — голова вепря со сверкающими на свету стеклянными глазами. По обе стороны камина с уже лежащим в нем поленом стояли два кожаных кресла с невысокой спинкой. Середину зала занимал круглый стол, сверкающий хрусталем и серебром, а также идеально белыми салфетками. Однако все это было изысканной фальшивкой.
«Похоже на меня», — не удержалась от сравнения Кэрол. После своего решительного бегства она не ожидала так скоро вновь увидеть Тадеуша. Но не прошло и часа после ее возвращения домой, как в дверь позвонили, и когда она открыла ее, то увидела огромный букет, почти скрывавший принесшую его женщину. На карточке было написано:
«Прошу прощения. Я вел себя ужасно. Когда я позвоню, пожалуйста, не бросайте трубку.
Тадзио».
Кэрол почувствовала по-настоящему физическое облегчение. У нее опустились плечи, мышцы на спине расслабились. Значит, она ничего не испортила. К счастью, разыгранное ею возмущение в ответ на обвинения Радецкого оказалось правильным и обезоружило его. Когда он позвонил, то разговаривал примирительно, однако не унижался. И Кэрол приняла его приглашение на обед. Ей бы хотелось обговорить стратегию
