Последний ведьмак

ему не дали:
– Живым, но про здоровье никто не говорил. Тебе прострелят руки и ноги, а потом принесут ко мне. Будь уверен: подохнуть я тебе не дам! Главное, чтобы твое бесценное сердце не остановилось раньше времени! Даю тебе десять секунд, если не выйдешь добровольно, мои люди начнут стрелять прямо через двери. Счет пошел.
Тоска, охватившая ведьмака, могла сравниться с ощущениями офлажкованного волка, которому некуда бежать, негде спрятаться. Остается только обреченно ждать выстрела, бессильно скаля бесполезные клыки.
Время вышло, о чем недвусмысленно напомнила пуля, с глухим лязгом пробившая пассажирскую дверцу и вспоровшая сиденье около Володиного бедра. Ребятишки Ахмеда, обученные на совесть в казахской степи, дело знали туго и шутить были не настроены.
– Хорошо, я выхожу, пусть не стреляют,– проговорил он в трубку после тяжелого вздоха.
Медленно, стараясь не провоцировать невидимых стрелков, ведьмак открыл дверь, не торопясь вышел наружу. Аккуратно, держа руки на виду, снял «сбрую», отцепил ножны с мечом и ножами, бросил на землю торчащие из-за пояса колья. Сцепив ладони на затылке, отошел от своего арсенала, ожидая продолжения, которое не заставило себя ждать.
Тяжелые двери особняка распахнулись, выпуская на улицу субъекта, который фигурировал в папке Печерского под кличкой Кайфуций, был замом Ахмеда по бандитским делам, а по совместительству оборотнем и наркоманом. Легко, почти бегом он спустился к стоящей около лестнице машине. Проходя мимо Владимира, оборотень неожиданно весело ему подмигнул:
– Не ссы, братан, все будет ровно!
Взглянув в эти неестественно расширенные зрачки, Владимир понял: Кайфуций находится в глубоком наркотическом опьянении. Наркоман-идеолог был в своем репертуаре – постоянно под кайфом. В принципе, в отличие от своих обыкновенных собратьев по игле, передозировка и другие последствия употребления «дури» ему не грозили. Прежде всего, он был оборотнем, которого невозможно отравить даже цианидами. Его обработанный заклинаниями организм мог переварить любую отраву без малейших для себя последствий. Так что мужик оттягивался на полную катушку, благо сбыт наркоты, которым занимались его подручные, позволял на зелье не экономить.
Деловито подобрав валяющийся на земле ведьмачий арсенал, закинув меч на плечо, он махнул головой в сторону особняка, дурашливо приглашая Владимира внутрь:
– Милости прошу к нашему шалашу. Несмотря на состояние эйфории, в которой находился Кайфуций, он держался от ведьмака на почтительном расстоянии, лишая его надежды завладеть оружием внутри здания, когда снайпера уже будут неопасны. Так они и шли: впереди ведьмак с понуро опущенной головой, а сзади груженный оружием оборотень. Ни дать ни взять – рыцарь на прогулке в компании верного оруженосца.
Внутри особняк выглядел так же солидно, как и снаружи. Видно, декором занимался настоящий специалист своего дела. Выдержанность стиля, неброская роскошь истинного аристократического поместья невольно внушали уважение к хозяйскому вкусу. Общее впечатление несколько портили задрапированные наглухо окна, лишавшие интерьер живости, что, впрочем, могло быть лишь причудой обитавших в особняке жильцов.
Виктория была права: всюду ощущался устоявшийся запах мертвечины. Искать его источник было не нужно. Мертвецы, выряженные в строгие серые костюмы-тройки, окружили ведьмака плотным кольцом, едва двери за ним закрылись, перекрывая доступ солнечного света. Неподвижные лица-маски, белесые, ничего не выражающие глаза и легкий, едва уловимый запах тлена, исходящий от конвоя, позволяли отличить их от живых людей. В остальном же они совершенно не подходили под описания мертвяков из ведьмачьих манускриптов. Судя по их вполне разумному поведению, можно было предположить, что Ахмед наделил свои создания способностью мыслить. В это не хотелось верить, но полностью исключить такую возможность Владимир не мог. Мертвяк-шатун был созданием опасным, но предсказуемым как раз из-за отсутствия разума. В противном случае мыслящий покойник превращался в опаснейшего врага, самую малость безобиднее вампира. Короче говоря, надежды не то что на победу, а на элементарное спасение таяли, как сигаретный дым. Наличие привязанных к голени осиновых колышков давало хоть и мизерную, но надежду на то, что удастся поразить кровососа, но, увы, то, что было действенно против одного мертвеца, не оказывало никакого воздействия на других. Зомби можно было убить только серебром, да и то приходилось попотеть, а осина, столь опасная для упыря, была против них бессильна.
В сопровождении молчаливых трупаков ведьмак поднялся по винтовой лестнице, ведущей на