Последняя черта

Но прямых доказательств вины кого-нибудь из тех, кто был связан с интернатом, не было. Были только косвенные доказательства — последняя, несостоявшаяся жертва педофила, на которой он «засыпался», была девочкой из Керченского детского дома-интерната. А после суда, на котором педофила оправдали вследствие неправильно собранных улик, его машину расстреляли, а его самого освежевали, как свиную тушу. После этого убийства город «трясло» целый месяц, комиссии приезжали одна за другой. Но виновных так и не нашли, хотя весь город был уверен, что смерть педофила лежит на ком-то из выпускников или воспитателей интерната. А что поделать, слава у нас в городе была такая — своих мы никогда в беде не бросали!
Весть о том, что я в «контрах» с мэрией, разлетелась в определенных кругах в течение двух дней. И сразу я понял, что чувствуют прокаженные — в один миг мне перестали звонить большинство моих деловых партнеров. Еще вчера три моих мобильных телефона разрывались от бесконечных звонков. Я был нужен всем и всегда. Я был нарасхват. И тут бац — тишина. Гробовая тишина! Я уже никому не нужен, никто мне не звонит, никто со мной не разговаривает. Старые деловые связи и контакты, которые налаживались и оттачивались годами, вдруг стали недоступны. Конечно, от меня отвернулись далеко не все. Очень многие даже и не знали, что у меня проблемы с руководством города. Но это были все из второго и третьего эшелона бизнес-партнеров, те, кто не делал «погоды» в городе. Все, к кому я обращался за помощью, те, кто мог «влиять» на сына мэра, говорили в один голос — «ложись под мэрию». Ну не хотел я ложиться под мэрию, не мое это. Но вариантов только два: или идти на попятную и выкидывать белый флаг, или драться до конца и умереть с открытым забралом. А что делать, других вариантов нет. Или есть еще один? Конечно, есть. Решил уйти, громко хлопнув дверью. Они, суки, еще умоются кровушкой. Немного осталось, всего пара недель, мне надо только завершить кое-какие дела, вывести как можно больше «налички», продать все, что только возможно, а потом… Потом, будет и кровушка.
Так, что у нас сегодня по расписанию? Отправить упакованные вещи транспортным контейнером в Россию, к жене. Встретиться с Карабасом — договориться по поводу продажи квартир. Ну и напоследок: обойти банки, чтобы взять кредиты.
Расправится с вещами удалось за пару часов, работники транспортной компании, зная о премиальных бонусах, работали слаженно, быстро и без перекуров.
Карабаса я нашел в одном из подконтрольных ему торговых объектов — небольшая кафешка на одном из керченских рынков. Кафе на десяток столиков обслуживало продавцов и посетителей рынка. Позади кафе был закрытый дворик площадью сорок квадратных метров. Часть дворика была завалена пустыми ящиками и коробками. Под развесистой акацией стоял пластиковый столик, на котором были разложены вяленые бычки, а в центре экспозиции располагалась трехлитровая бутыль с темным пивом.
Карабас, как всегда, был многословен и весел. Он распространял вокруг себя положительные эмоции и… перегар. Виктор Сволин, или как его называли друзья, — Карабас, был здоровенной детиной, ростом два метра, косая сажень в плечах. Пышная окладистая борода черного цвета делала его похожим на персонажа сказки про Буратино. Карабас, в свои пятьдесят лет, был трижды женат, и породил на свет семь детишек и, по-моему, всегда был слегка навеселе. Сволин занимался торговлей, арендой недвижимости, имел свою долю в двух керченских рынках, а еще он давал деньги под проценты и «держал» несколько пансионатов на Азовском и Черном море, в окрестностях Керчи. В общем, Карабас — был человек занятой и интересный… с коммерческой точки зрения.
— Леха! Дружище! — Карабас схватил меня в свои объятия и, подняв в воздух, несколько раз встряхнул. — Где пропадал? До сих пор «бодаешься» с мэрским сынком?
— Карабас! Отпусти, — прохрипел я. — У меня уже ребра трещат.
— Тю-ю, слабак. — Сволин разжал свои могучие руки, и я обессиленно отшатнулся в сторону. — Выпьешь пива? Что-то ты выглядишь не очень.
— Посидели вчера немного с пацанами, — лаконично ответил я. — Выпили немного больше чем надо.
— Ну так тем более, — понимающе кивнул Карабас. — Пиво, будешь?
— Нет, я за рулем.
— Тю-ю, а причем здесь руль и пиво? Или ты гаишников боишься? Твою размалеванную «Хонду» знает каждая собака в городе.
— Вот именно, что гайцы получили команду «гнобить» меня при каждом удобном случае. Хорошо, что большая часть экипажей пропускает приказ мимо ушей. Но лучше не рисковать. Давай о деле, а то у меня времени мало. Еще кучу всего надо успеть сделать.
— Ну о деле, так о деле. Чего хотел?
— Карабас, ты же знаешь, что у меня «качели» с мэрией, — начал осторожно