Последняя черта

попытку выйти из машины.
— Сидеть! — яростно прошипел я. — Это ЗАСАДА! Давай назад!
«Хонда» сдала назад, развернулась на месте, заехав задними колесами на газон, и поехала прочь от «Москвича».
Бах! — раздался выстрел. Вспышка выстрела осветила человека с охотничьим ружьем, который прятался за деревом метрах в пятнадцати от дороги.
Бах! — еще один выстрел. На этот раз более удачно — часть дроби попала в заднее боковое стекло.
— Твою мать! Витя, гони! — закричал я, нажимая на кнопку стеклоподъемника.
Как только стекло опустилось, я выхватил пистолет, который лежал на приборной панели.
Бах! Бах! Бах! — выстрелил я несколько раз в сторону дерева, за которым прятался стрелок с охотничьим ружьем. Скорее всего, я ни в кого не попал, слишком быстро ехала машина, подпрыгивая на неровностях дороги.
Наша машина поравнялась с тем местом, где мы стояли, ожидая Лешего. Наркоман с ножом стоял на том же месте, в окружении нескольких молодых парней.
Бах! Бах! — выстрелил я несколько раз в воздух. Малолетки поняли, что с ними не шутят, и моментально бросились наутек, освобождая проезжую часть. Одежда на одном из подростков показалась мне знакомой.
Пропетляв минут десять по дворам, Витя нашел выезд на одну из главных дорог, и мы благополучно покинули опасный район.
— Не, вы видели, до чего шпана оборзела — со стволами на гоп-стоп ходят! — нервно усмехнувшись, произнес Виктор. — Хорошо, что вы вовремя сообразили, что это засада, а то засадили бы дробью, и объясняй потом на небе, что тебе рано еще к ним.
— Это все из-за машины. Приметная она у меня слишком!
— Наоборот, аэрография — это первое средство против угона. Такую машину надо сразу перекрашивать, а это сколько расходов, не каждый угонщик захочет возиться.
Виктор, конечно, прав. Моя машина была разрисована не только ради выпендрежа, но и из сугубо практических соображений — действительно, по статистике автомобили с авторским рисунком очень редко угоняли.
Моя снежно-белая «Хонда пилот» была разрисована через два дня после покупки. Рисовали, кстати, местные умельцы. На обоих бортах машины был изображен солдат, весь увешанный оружием, который вытирал окровавленный штык-нож о флаг США, и делал он это стоя на фоне горящего американского Белого дома. Очень я сомневаюсь, что нападавшие на нас, несколько минут назад подростки покусились на машину.
— Я сегодня ночью малость пошалил в соседнем районе — расстрелял из пневматика шестерых подростков, — выдал я свою версию происшедшего. — Одного из сегодняшних нападавших я узнал — он был среди вчерашних упырей.
— А! Ну тогда понятно! А чего с малышней не поделили, что они решили за оружие взяться?
— Да хрен его знает, что со шпаной делается! Они ночью от меня заслуженно получили — за дело. Нет чтобы забиться в норы и зализывать раны, они, вон — решили реванш взять!
Действительно, поведение уличной шпаны было не совсем понятным. Неужели они так сильно на меня разозлились, что, увидев мою машину у себя в районе, решили во что бы то ни стало расквитаться со мной? Обычно «шакалы подворотен» уважали силу и понимали, что если их не испугались и дали отпор, то с этим человеком лучше не связываться.
Через двадцать минут блуждания по городу машина, ведомая Виктором, заехала во двор интерната. Здесь царило непривычное для столь позднего времени суток оживление — рядом с главным корпусом интерната стояла большая стопка картонных коробок, а по двору сновали дети и подростки разного возраста — полным ходом шла бурная подготовка к срочному отъезду.
На дальнем конце двора горел одинокий фонарь и мелькал штык лопаты, выкидывающий землю из ямы — кто-то копал яму. Подъехав ближе, я увидел, что яму копал Енот, друг убитого Сани Хорошко. Яма была почти готова. Енот выкопал ее на полтора метра вглубь. Рядом с насыпью земли лежало завернутое в брезент тело.
— А что, гроб не смогли купить? — тихо спросил я у Гены, сидящего рядом с телом.
— Все гробы только под заказ, а с витрины не захотели продавать, — так же тихо ответил Гена.
Вместе с Виктором Патроховым мы разгрузили «Хонду» — вытащили из нее вещи, полученные в охотничьем магазине. Сумки и кейсы с винтовками я отнес в свою комнату. После того как я отдал ключи от своих квартир Карабасу, мне придется жить в интернате. С учетом последних событий это даже к лучшему — чем больше людей меня будет окружать, тем в большей безопасности я окажусь.
Разобрав вещи, которые мне приготовил Векшин, я аккуратно разложил все в ящиках шкафа. Подгонкой обмундирования и амуниции я займусь позже, завтра, когда будет больше свободного времени. Сейчас я достал кейсы с винтовками и, поставив их на стол, открыл оба.
Оружейные