Последняя черта

должен выступить именно ты. Только ты один из нас троих достаточно опытный, чтобы стать командиром отряда. Вася уедет вместе с детьми из интерната.
— Чего?! С чего это я должен уезжать из Керчи? — Василий негодовал.
— Вася, во-первых, ты ранен, и толку от тебя в бою не будет. Во-вторых, кто-то должен быть на той стороне пролива, чтобы координировать наши действия с российской стороной.
— А с кем я должен координировать наши действия? — с непониманием в голосе спросил Василий. — Ты, вообще, о чем?
— Вася, как только здесь начнется заваруха, на российской стороне соберется целая толпа желающих заработать на войне! Ну и самое главное — это реакция российских спецслужб. Надо, чтобы кто-то представлял наши интересы перед ними. Как только окажешься на той стороне, сразу выйди на фээсбешников. Я подготовлю кое-какие материалы, чтобы их заинтересовать. Нам нужна будет их поддержка, оружием и добровольцами. Только на одних наших ресурсах нам долго не продержаться!
— Как это? Ты же сам говорил, что если хотя бы каждый третий мужчина захочет вступить в отряды самообороны, то мы с легкостью выставим более десяти тысяч бойцов, а это, согласись, будет в несколько раз больше, чем солдат противника.
— Это, если мы берем в расчет только первоначальные вводные, а теперь представь, что мы отбили первые атаки. Представил? Как думаешь, на этом все и закончится, или нас будут долбить до последнего? Да они, басурмане эти проклятые, против нас кинут все силы!
— Так, может, лучше и не начинать? — насупившись, спросил Вова. — Что-то я тебя не понимаю: дать отпор врагу — плохо, они разозлятся и накинутся на нас всеми силами, но в то же самое время сам же и предлагаешь создавать отряды самообороны! Как это понимать? Какой самый лучший способ решения проблемы? Такой, чтобы устроило всех?
— Идеальный вариант — вывезти всех жителей Керчи на российский берег, до начала боевых действий. Так, чтобы солдаты противника вошли в пустой город! — с грустной улыбкой произнес я. — Но вы же понимаете, что это невозможно. Поэтому выход одни — принимать бой и быть готовым к тому, что нас всех здесь убьют!
— Ничего себе перспектива! — Вовка почему-то улыбался. — Я же тебя, Леха, давно знаю! Ни в жизнь не поверю, что у тебя нет запасного плана!
— Честно говоря, план только один — выжить. Для нас сейчас самое главное пережить первые столкновения с бойцами противника. Если выдержим первый бой и пацаны не дрогнут, то есть все шансы переломить ситуацию. Если российские власти обратят на нас внимание, то есть большая доля вероятности, что они введут в Крым свои войска. Помните, как было в 2008-м, во время абхазо-грузинской войны. Здесь вполне возможен тот же сценарий: татары попрут на нас, мы начнем сопротивляться, и Россия, возможно, захочет обезопасить свои границы путем введения своих войск на территорию Керченского полуострова. И если мы выступим против агрессии как объединенный одной проблемой народ, то это в глазах мирового сообщества будет выглядеть не как внутриполитический конфликт, а как война на этнической почве. Именно поэтому нам необходимо свое представительство на российской земле. Нужно, чтобы кто-то встречался с журналистами, политиками и представителями международных фондов. Войны выигрывают не солдаты в окопах, а политики в уютных кабинетах.
— Так, может, есть смысл тебе поехать с детьми из интерната. С твоим-то умением убеждать людей, тебе надо поехать в Краснодарский край, встретиться с представителями российских спецслужб и убедить их ввести войска до начала массовых беспорядков, — тихо произнес Василия, сидя на моей кровати.
— Вася, ты хоть сам понял, что сказал? Да если Россия введет свои войска в Керчь хотя бы через полгода после начала здесь всеобщей резни, то это будет просто чудом. Там же бюрократическая машина, похлеще нашей будет. Все-таки страна огромная, а российский медведь всегда был неповоротлив и медлителен. Я вам скажу только одно — по керченским улицам потекут реки крови, число убитых будет исчисляться тысячами, и только после этого на нас, может быть, обратят внимание и решат помочь. Хорошо, если хотя бы беженцев согласятся принять, а то ведь могут закрыть пролив и заворачивать всех обратно.
— Ну а тогда, почему ты сам не хочешь возглавить отряд? — удивленно спросил Владимир. — Ты же больше подходишь на эту роль!
— Нет, Вован, командиром будешь ты, а я буду советником при тебе. Знаешь, как в Советском Союзе были политработники и комиссары. Ты будешь — командиром, а я буду — комиссаром.
Честно говоря, в этом месте нашего разговора я немного кривил душой. Я не думал возглавлять отряд самообороны по одной простой причине — не хотел брать на себя ответственность. Если вдруг