Я должна была умереть. Но вместо этого оказалась в теле принцессы. Новая жизнь, новая судьба. Вот только не власть и балы, а гарем императора ждет меня. Впереди самое настоящее обучение! Магия, история мира, этикет — о чем еще нужно знать фаворитке? Но это ведь в любом случае лучше смерти… Ведь так? Однотомник.
Авторы: Минаева Анна Валерьевна
— Новенькая? Имя.
— Талиана Арвалэнс, — проговорила я, чувствуя странное головокружение.
Как же странно представляться чужим именем. Необычно и… приятно. Это дарило какие-то странные легкость и вседозволенность.
— Хогошо, — проговорила женщина, возраст которой с виду определить не удалось. Ей могло быть как двадцать, так и все семьдесят. — Газбейтесь на пагы. Тема сегодняшней беседы «Выбог нагяда для гъядущего импегатогского бала».
За какую-то секунду поднялся гвалт, от которого моментально разболелась голова. Девушки хватали друг друга за руки, смеялись, занимали столики.
— Пойдем? — кто-то аккуратно тронул меня за плечо.
Я повернулась и натолкнулась на лучезарную улыбку. Передо мной стояла невысокая светловолосая девушка с пронзительными зелеными глазами и смуглой кожей. На ней было надето полупрозрачное лиловое платье, с плотной тканью на стратегически важных местах. Точно такой же проводник, как и у меня, поблескивал красным камнем на шее.
— Шейла, — она улыбнулась еще шире. — А ты?
— Тала.
Проговорив это, я поняла, что быстро привыкну к имени. Бабушка по маминой линии в детстве игнорировала попытки родителей сокращать Наташу до Наты и звала меня Талой.
Так что это было, наверное, единственным, в чем я была сейчас уверена.
«Талочка, пирожки готовы», — прозвучал в памяти добрый мягкий голос из прошлого, окатив волнами ностальгии и зарубцевавшейся боли.
Новая знакомая выхватила меня из этого состояния простым прикосновением к руке. Обхватив запястье, Шейла потянула меня к дальнему столику, подальше от глаз других собравшихся.
Усевшись на один из трех стульев, я еще раз обвела взглядом помещение, ожидая дальнейших указаний от преподавателя. Но та вернулась к заполнению тетради. Девушки, разбившись на пары, заняли большинство столиков и мило щебетали.
М-да, занятия тут ну очень странно проходят.
— Если будем молчать, то обратим на себя внимание этой мегеры, — проговорила Шейла, устраиваясь напротив. — Или тебе не объяснили, как тут уроки проходят?
— Мне совершенно ничего не объяснили, — пожав плечами, отозвалась я и дернулась, когда на столешнице между нами появились две чашечки с чаем и блюдо с засахаренными фруктами.
— Как странно, — девушка пододвинула к себе одну из чашечек. — Это должен был зачитать помощник его императорского величества при представлении тебя владыке. И устав правил. И подписать ты его должна была. Нет?
На лице собеседницы проступило такое неподдельное удивление, что мне стало даже немного не по себе.
— Я при представлении императору потеряла сознание, — стараясь не сильно искривлять правду, проговорила я. — Там ни то что устав и правила, я…
Хотела было сказать, что и имени императора не узнала, но вовремя прикусила язык. Принцесса, место которой я заняла, должна была знать все, что касалось этого мужчины. Без причин ненависти не бывает. Ох, хотела бы я разузнать, что там произошло. Но не сейчас.
Нет, терять сознание на виду у всех не было моим желанием.
— Тебе нехорошо? — Шейла сочувственно приподняла брови и отставила чашечку. — Я могу поговорить, и тебя отпустят с этого занятия. Это, наверное, такой удар. Я слышала, что тебя продали против твоей воли. Представить не могу, что ты чувствуешь.
— А у тебя разве было не так? — уточнила я, не желая привлекать лишнего внимания к своей персоне и уходить посреди занятия, которое гордо звалось в расписании «ведением беседы».
И так уже вон сплетни ходят.
— Нет, что ты, — девушка приосанилась, бросила взгляд в сторону женщины, которую я мысленно обозвала преподавателем. — Я была пятнадцатым ребенком в крестьянской семье. Жили плохо, даже очень. Но мне повезло. Когда мне исполнилось семнадцать, его императорское величество проезжал мимо нашей деревни и увидел меня с ведрами воды. Подозвал, поинтересовался, насколько хорошо я живу, ну и выкупил у родителей.
— И… ты не жалеешь?
Это откровение стало для меня шоком. Мне как жительнице двадцать первого века сложно было представить, как можно продать собственного ребенка. Нет, ну пусть принцесску, чье место я заняла, продали чужие люди, это я еще хоть как-то понять могу. Но родители…
— Нет, конечно, — она посмотрела на меня, как на недалекую. — Тут я живу в роскоши, богато одеваюсь, развлекаюсь. К столу подают свежее мясо, лучшие овощи. А там я бы спала в гнилой соломе и ела бы кашу на воде. Тут мне определенно лучше, — Шейла пожала плечами и продолжила: — Всему самому главному за три года тут меня обучили. Я не опозорю своего хозяина, если придется выйти в свет. Я благодарна его императорскому величеству за такой
