Я должна была умереть. Но вместо этого оказалась в теле принцессы. Новая жизнь, новая судьба. Вот только не власть и балы, а гарем императора ждет меня. Впереди самое настоящее обучение! Магия, история мира, этикет — о чем еще нужно знать фаворитке? Но это ведь в любом случае лучше смерти… Ведь так? Однотомник.
Авторы: Минаева Анна Валерьевна
растворился в воздухе.
— Но неудачный, леди Арвалэнс, — усмехнулся мужчина, прожигая меня ледяным взглядом темных глаз.
А я вряд ли бы смогла ему доказать, что не я это сделала. Не я дернула рукой. Не я колдовала.
Черт!
— Но да забудем эту небольшую шалость, — улыбнулся он, а у меня от этого простого проявления эмоций по позвоночнику пробежал холодок. — Я не для того вас сюда позвал.
— Вы правы, ваше императорское величество, — процедила я сквозь зубы. — Было бы неплохо узнать, для чего вы позвали в такое время суток меня к себе.
О том, что только наложницы приходят к нему по ночам, я промолчала. Точнее, хотела сказать, но вовремя прикусила язык.
Не стоит подавать идеи до того, как пойму намерения мужчины, который теперь фактически является моим хозяином.
Император откинулся на спинку кресла, выпустив мою руку из хватки, и хищно усмехнулся:
— Танцуй!
— Что?
— Я хочу, чтобы ты танцевала для меня. Пока я не прикажу тебе остановиться.
В этот момент я пожалела, что магия появляется у меня в самые неподходящие моменты. С каким бы удовольствием я сейчас размазала этого самодовольного засранца по стенке. Это бы наверняка стерло ухмылочку с его лица.
Но ни сказать, ни тем более что-либо сделать я не успела. Зазвучала медленная лиричная музыка. Она шелковыми лентами оплела мои запястья, скользнула легким прохладным дыханием по спине, коснулась губ.
Манила. Звала.
Стопы тонули в длинном темном ворсе, юбка обнимала мягкой тканью ноги, ремни врезались в кожу. А музыка кружила вокруг меня невидимой магией, становилась партнером, обнимала за талию.
В какой-то момент я обнаружила, что уже давно не стою у стола. А кружу по комнате, подталкиваемая этой магией звуков. Не в состоянии сопротивляться.
Не желая сопротивляться.
Мне нравилось ощущать себя в легких объятиях мелодии. Нравилось чувствовать гибкое и податливое тело, которое само подсказывало, когда надо выгнуться, когда шагнуть, а когда встать на носочки.
Ненавидела ли я себя за то, что сейчас не высказала «фи», а просто поддалась? Нет. Абсолютно точно нет.
Просто потому, что сейчас я нарушала правила курицы Юлиании.
Я получала наслаждение от танца, совершенно отрешившись от реальности. Забыв о мужчине, который заставил меня для него танцевать.
Правила смотрительницы были верны только тогда, когда женщина желает танцевать для мужчины. Желает подарить ему этим самым удовольствие.
Я же не хотела радовать того, кто нарушил свои собственные правила. Кто вызвал в свои покои «дневную» рабыню.
Не знаю, сколько это длилось, но в какое-то мгновение музыка замерла. Не пропала, а именно замерла.
Я видела тонкие магические нити, зависшие в воздухе. Это они были моим партнёром, они звучали единой песней звуков.
— Неплохо. Весьма неплохо. Значит, сплетни не лгут.
Повернувшись к колдуну, я обнаружила, что стол пропал, а в руках император крутил кубок с вином.
В лунном свете, который перебивал затухающее пламя камина, его глаза казались темнее, а взгляд — опаснее.
Желание оказаться как можно дальше от этого мужчины стало еще сильнее. Интуиция вопила об опасности.
Нельзя!
Нельзя смотреть на него. Нельзя, чтобы он видел. Обращал внимание. Иначе это кончится плохо. Очень плохо…
— Но я не вижу страсти в твоем танце, Талиана, — обращение на «вы» и «леди» резко исчезло из его речи. — Это не то, что я хотел бы от тебя сейчас.
Последнее слово было настолько хорошо выделено, что не оставалось сомневаться: на танцах дело не ограничится.
— И что вы хотите от меня, ваше императорское величество? — меня брала злость, руки сами сжимались в кулаки.
И как современная женщина я прекрасно понимала, что, если что, я смогу использовать этот кулак по назначению. Это местные девы могли трепетать и бояться глаза поднять. Я же всю свою сознательную жизнь была окружена мужчинами. И постоять за себя тоже могла.
Но прямо сейчас я была бессильна. Потому как он не требовал от меня ничего сверх нормы. Его прожигающий меня насквозь взгляд был не в счет.
Если бы я отказалась сейчас, то отказалась бы от простого танца. От того, для чего меня тут держат.
Как бы ужасно это ни звучало, но ни в большой мир, ни на виселицу я пока не хотела. И потому мне оставалось только одно.
Подчиниться, пока император не перейдет грань дозволенного.
— Танцуй! — его лицо исказила хищная усмешка.
А воздух вокруг завибрировал, как делал в жаркий день. Но даже в сорокаградусный зной из ниоткуда не появлялись ножи.
Сейчас же вокруг меня зависло больше десятка клинков.
На острых лезвиях танцевали
