Я должна была умереть. Но вместо этого оказалась в теле принцессы. Новая жизнь, новая судьба. Вот только не власть и балы, а гарем императора ждет меня. Впереди самое настоящее обучение! Магия, история мира, этикет — о чем еще нужно знать фаворитке? Но это ведь в любом случае лучше смерти… Ведь так? Однотомник.
Авторы: Минаева Анна Валерьевна
И будет она чувствовать то же самое, что и создательница магии. И достигнет ее чувство пика. Развеется оно, когда смешается все. Соединятся прошлое и будущее, реальное и вымышленное. Когда в танце сойдутся полюса и уничтожат друг друга, разольются морем.
От прозвучавших над озерной гладью слов у меня по коже побежали мурашки. Но я старалась не показывать, что «слово» оракула я восприняла настолько близко к сердцу.
Сейчас я не задумывалась над разгадкой, потому что была уверена — Дарий ее уже нашел.
— Лоренс полагал, что речь в этом пророчестве идет о ненависти, — глядя мне в глаза, проговорил правитель. — Ведь именно ненависть толкнула ту женщину проклясть весь наш род. Брат считал, что, достигнув пика ненависти, приближенная к проклятому женщина постарается его убить. И тогда проклятие ударит по ней, убьет. «Разольются морем», — повторил он фразу из предсказания. — Морем крови.
— Но у вас есть другая трактовка, так?
— До недавнего времени не было, — честно признался мужчина. — Но не так давно появилась. Хочешь послушать?
— Конечно.
— Речь в «слове оракула» шла о совершенно ином чувстве. Ведь если бы Алитана ненавидела Зенкиса, то не стала бы тратить столько сил на проклятие. Тратить свою жизнь на месть. Я был слеп и глуп, не понимал этого, потому что не испытывал до сего момента ничего похожего. Алитана любила Зенкиса. Именно любовь подтолкнула ее к такому ужасному шагу. Не морем крови должно разлиться столкновение двух полюсов. А морем…
— Любви?
— Да, Тала, — Дарий мягко улыбался. — Именно. Чувство, которое может как разрушить, так и воссоединить. Все эти годы мужчины рода Люцис боялись любить. Боялись за своих женщин и детей. За себя. Мы жили в страхе несколько тысячелетий. Проклятому мужчине нужно было просто полюбить и поставить это чувство выше собственной жизни. Разгадка была так близко — на уровне протянутой руки.
Он коснулся пальцами моей щеки, провел вниз, мазнул по шее.
— Так близко и так далеко. Знаешь, говорят, что истинную любовь может испытать не каждый. Придумать — да. Но не стать единым целым с человеком, который уготован тебе судьбой. Раньше я не верил в это…
— Ваше императорское величество, вы ведете себя, — я постаралась подобрать слова, но, глядя в его темные глаза, забыла, что вообще думала в этот момент.
— Как? Недостойно императорской особы? — он усмехнулся, сократил между нами расстояние. — И что, ты после этого начнешь меня презирать?
— А должна? — я подняла взгляд, стараясь поймать на его лице то, что так хотела найти.
— Вовсе нет, — мужчина покачал головой. — В начале нашего разговора ты сказала, что ничем не сможешь мне помочь. Не сможешь снять проклятие, потому что ты не та. Не ненавидишь меня. Но знаешь, — усмешка мне больше не казалась жуткой, скорее, хитрой, — ты уже все сделала. Проклятия больше не существует.
— Неужели? — я ахнула, отшатнулась, но крепкие руки Дария не позволили отступить и на шаг.
— Ты решила сбежать после всего, что для меня сделала? — рассмеялся мужчина. — Нет, если ты правда захочешь свободы, то я тебе ее дам. Но я бы хотел попросить дать мне шанс.
— Император и его фаворитка, — хмыкнула я, понимая, что теряю голову от одного только взгляда. — Не совсем то, что будет готов принять этот мир.
— Кому есть дело до мира? — он улыбнулся еще шире. — Почти весь мир принадлежит мне. Я запросто могу кинуть его к твоим ногам, если захочешь. А если этого станет мало, то завоюю и его остатки.
— Ваше им…
— Дарий, — подсказал он. — И на «ты».
— Но…
— Тебе мало целого мира? — он задумался. — Хорошо, я согласен завоевать тот, из которого ты пришла.
— Дурак, — вырвалось у меня.
Осознание сказанного пришло только через мгновение. Я охнула и втянула шею в плечи.
— Открой глаза, — рассмеялся мужчина, обжигая своим дыханием мне макушку. — Или ты думаешь, что за это тебе полагается наказание?
— А разве нет? — не поднимая век, просипела я.
С уходом души Талианы Арвалэнс ко мне вернулось чувство самосохранения. Ушла та храбрость, которая не была мне присуща. И наглость. Я стала целиком и полностью собой.
И не была уверена, что эта я в состоянии выжить в этом мире.
— Ну раз ты так хочешь наказания…
Дарий не договорил, а лишь легко прикоснулся своими губами к моим. Мужские руки обхватили за талию, крепко прижали к телу хозяина. В первые мгновения он целовал мягко, нежно.
Но стоило мне открыть глаза, как мужчина усмехнулся, его руки сползли мне на ягодицы, а поцелуй стал жарче. Он словно ломал стену, возникшую между нами из-за разницы в статусах, мировосприятии и привычках.
Показывал то,
