во внутреннем дворе, и по глазам ударил яркий свет.
Половина тюремного комплекса была объята огнем. В темном небе, рассеивая темноту, висели осветительные шары. Куда-то бежали солдаты и обозники. Горели факелы, кричали люди и ржали лошади, а на повозке невдалеке от нас стоял пожилой «черный клинок» в звании полковника, который указывал на главные ворота тюрьмы и отдавал приказы:
— Всем, кто может держать оружие и готов биться, сосредоточиться у парадного выхода! Сейчас пойдем на прорыв! Живее! Все сюда!
Толпа воинов: пехотинцев, «черных клинков», штурмовиков, возниц и кавалеристов; словно водный поток прихлынула к воротам и сгрудилась, а мы последовали за ними и затерялись в толпе. После чего полковник вызвал офицеров, и к нему подскочило несколько человек, среди которых был Ари Виниор. Но Кайра не вышел, и я, конечно же, тоже. А потом офицеры вернулись к воинам, стали раздавать вводные и основная была простой — идем на прорыв, выходим в город и двигаемся к восточным воротам. Решение, наверное, правильное. Если противник смог ворваться в Сайгару и почти выкурил «черных клинков» из хорошо укрепленной тюрьмы, значит, силенки у нелюдей имеются. А поскольку погибать никто из морейцев не хотел, следовало вырваться на оперативный простор и соединиться с легионами. Либо с теми, которые двигались восток, но теперь, наверняка, повернули обратно, либо идти на запад, откуда по разбитому тракту на помощь Второй армии двигался 14-й легион.
В общем, надо было пробиваться к своим и ворота тюрьмы распахнулись. После чего полковник вскинул меч и отдал команду:
— Вперед! Марш!
Воины на ходу перестроились в колонну и, оставив позади горящую тюрьму, выдвинулись на городскую улицу. Только вышли и сразу бой. Дорогу морейцам преградили гномы, тяжелая пехота, не меньше полусотни крепышей с узорчатыми квадратными щитами и прямыми мечами, которые имели сходство с моей скьявоной, только по длине меньше. Это была элита подземных коротышек, меченосцы из состава регулярных войск. Секироносцы так, горское ополчение, а мечники бойцы знатные. Однако нам отступать было некуда, назад дороги нет. И когда мы с ними схлестнулись, над улицей разнеслись боевые выкрики. Причем кричали все, и люди, и гномы, и эльфийские стрелки, которые находились на крышах домов вдоль всей улицы и отстреливали нас.
— Морея!
— Наступай!
— Orogo Daup Nerre!
— Смерть недомеркам!
— Dazar human!
— На слом!
— Не отступать!
— Keye vaio!
— Победа или смерть!
Грохот ударов. Звон металла и сопение сотен живых существ. Масса против массы. Сила против силы. Кто кого? И начало боя сложилось для нас не очень хорошо. Первый ряд морейских воинов полег полностью. А вот второй ряд уже смог завязать ближний бой, и я оказался перед гномом, который вынимал свой клинок из горла убитого легионера. Сплошная броня и, кажется, что его не достать. Но он поднял свой взгляд на меня, и обнажилась его шея. Всего на миг, но я не медлил. Выпад! Росчерк стали, и клинок вонзился в горло коротышки.
Есть! Первого достал, но радоваться успеху было некогда. Справа на меня навалился еще один вражеский мечник. Однако Рок был начеку и щитом отбросил его в сторону. Гном оступился, а товарищ Кайры, который выглядел, словно возница, неожиданно применил магию. Правая ладонь «обозника» раскрылась, и облако зеленоватой пыли окутало голову гнома. После чего коротышка выронил меч, прижал к голове руки и свалился замертво.
«Правильно я решил, что нельзя им доверять. Ой, как правильно, — подхватывая меч гнома, подумал я. — Один вроде бы офицер, но ведет себя, словно шпион, и про какие-то деньги вспоминал. А второй скрывал магические способности и рядится в одежду обозника. И если я хочу выжить, при первой же возможности, от них придется сбежать. Так будет правильно».
Тем временем бой продолжался. Наши маги метнули в строй врагов пару огнешаров и окончательно разбили монолитный строй гномов. Эльфы ответили, и какие-то гибкие зеленые плети прошлись по тылам нашего отряда. А тут еще стрелы, которые разили наповал, и бодрые команды полковника:
— Не стоять! Ломи их, ребятушки!
В общем, хаос. Как обычно. Кто, где и чей, не всегда понятно. Но ясно одно. Надо было двигаться дальше, и мы двигались.
На моем пути еще один гном. Стальная кираса с изображением молота, в левой руке треугольный офицерский щит, а в правой меч. Он что-то сипел и хотел рубануть меня четким горизонтальным ударом, который, учитывая природную мощь гнома, мог рассечь тело человека напополам. Ну, а мне деваться некуда, толчея не давала сдвинуться, и я кинул ему в лицо «Огненную каплю».
Запахло паленым, и гном умер