Последыш Древних

отряда занялась мародеркой, но многие бойцы оставались снаружи и развлекались. Прямо во дворе они раскладывали пленных санитарок, с которых срывали одежду, и выстраивались в очередь. А пятерых морейских офицеров, которых пока не убили, оставили под охраной двух молоденьких воинов. Магов не видно, эльфов и гномов нет, кругом обычные дружинники, по внешнему виду вчерашние лесные разбойники, которые дорожат своей шкурой. Так что все неплохо, хотя могло бы быть лучше. Мне бы собрать всех врагов в одну кучу и сразу пришибить их мощным знаком — самый простой вариант. Но морейцы и рубайятцы вперемешку. Значит, придется побегать и повоевать всерьез. Главное, чтобы сила Вайда не оставила меня, а то подставлюсь и никого не выручу.
  Продолжая накачивать в древний знак Смерть энергию, я крутанул в руке трофейный клинок, вышел на свет и направился к пленным офицерам. Молоденькие охранники при этом меня не видели. Они смотрели на то, как их старшие товарищи устраивают групповуху. А так нельзя. Как говорят опытные морейские сержанты — Устав написан кровью дураков. И это верные слова, истина для каждого профессионального военного, невзирая на цвет кожи и национальность. Однако рубайятцы не регулярное войско, и мне это на руку.
  — Эй! — один из охранников заметил блеск стали и попытался обернуться, но было поздно. Острый клинок разрубил ему голову, и он упал рядом с пленными.
  — Тревога! — закричал второй боец и, выхватив короткую саблю, отпрыгнул от меня. Неудачно. Видать, он был сильно напуган и потому поскользнулся, а затем свалился на задницу. Смешно и как-то по-детски. Сабля улетела в темноту, а охранник сидел и лупал своими глазенками. Ему бы в лес спрятаться, куда все селяне, кто поумнее, сбежали, глядишь, пережил бы войну. А теперь-то что? Хотел стать воином? Без проблем. Но учти, что смерть будет всегда рядом.
  Выпад! Клинок вонзился охраннику в шею, и из перерезанных артерий на брусчатку потоком хлынула кровь.
  «Жаль вампира рядом нет, он бы кровушки напился, чего добру пропадать», — промелькнула мысль, и я развернулся навстречу другим рубайятцам, которые, оставив санитарок, толпой бросились на меня.
  В голове пустота, а на душе полное спокойствие. Иероглиф налился силой и, прекратив подпитку, я его активировал.
  Древний знак рассыпался и пропал. Как так!? Где он!? На мгновение мне показалось, что иероглиф не сработал. Однако сила Вайда показала себя во всей красе. В воздухе материализовалось бледное полупрозрачное покрывало, которое рухнуло наземь и накрыло всех дружинников одним махом. После чего пятнадцать или шестнадцать человек, крепкие мужики с обнаженным оружием, которые всего секунду назад хотели меня убить и разорвать, замерли на одном месте. Всех дружинников, словно парализовало, а потом они упали. Постояли немного и рухнули лицом вниз. Примерно тоже самое происходило на тракте, когда на нас напали вражеские диверсанты. Но тогда иероглиф не успел напитать достаточно силы, а сейчас я уже имел понятие о том, что это такое. И результат был посильнее. Умерли все нападавшие, а спустя пару секунд, прямо на глазах, они стали разлагаться.
  «Вот это да! Некромантия в чистом виде. Почти».
  — Ай! — позади меня раздался вскрик, и я обернулся.
  Среди пленных морейских офицеров оказался Агликано. Выжил комбат, везунчик. Однако он катался по брусчатке и кричал от боли. Пара туманных капель с иероглифа Смерть попала на него, и майору было больно.
  «В будущем следует более точно соразмерять силу магического удара», — промелькнула мысль, и я подскочил к комбату.
  — Как ты!? — впервые я обратился к своему командиру, теперь уже бывшему, словно к равному.
  — Ломает! — выдохнул он. — Всего наизнанку выворачивает!
  — Потерпи! Сейчас помогу!
  Никаких целебных знаков Вайда я не знал. Но имелась обычная магия и заклятие исцеления, которое было знакомо мне с детства, и я его применил. Зеленая магическая пыль осыпала майора и он затих. Ну, а мне предстояло разобраться с теми рубайятцами, которые находились в доме, и санитарками.
  — Как тебя зовут!? — подбегая к парадному входу, я окликнул одну из женщин.
  — Маргата, — отозвалась молодка лет тридцати в порванной одежде.
  — Живо! Собирай своих подруг и к раненым! Поняла?
  — Ага!
  — Тогда бегом, а то сейчас здесь другие дружинники будут.
  — Как скажете, господин, — она кивнула и добавила: — В подвале госпожа Юна…
  После этого санитарки, оборванные и с разбитыми в кровь лицами, поспешили к офицерам, а я обернулся к дому, из окон которого на меня смотрели ошалевшие рубайятцы, и услышал их крики:
  — Это чародей!
  — Братва, стрелами его!
  — Какие стрелы!?