Последыш Древних

по факту, то пятьдесят два.
  — Тоже в пещерах спал?
  — Это нельзя назвать сном. Там нечто совсем иное. Пустота. Входишь, и время летит незаметно. Его нет. Оно где-то наверху.
  — Безвременье.
  — Да.
  В костер полетела сумка чернокнижника и, поджав под себя ноги, я присел. Вольгаст повторил мое движение, мы продолжили разговор и я попросил его:
  — Расскажи о себе.
  — Необычный вопрос.
  — Почему?
  — Как правило, наследники Вайда, кто имел в душе стержень, сразу требовали новых знаний. А тебе интересна моя жизнь.
  — Знаний у тебя нет, оборотень, потому что ты не Вайда, и твоя жизнь мне не интересна. Просто я должен понимать, с кем имею дело.
  Вольгаст усмехнулся, кивнул и начал рассказ.
  Он родился в ином мире — понятно, и его народ торговал с Вайда. От моих предков оружие, магические зелья, ткани и редкие металлы, а от народа оборотней воины для сопровождения торговых караванов. Ну, а когда началась война, Вайда навербовали наемников и Вольгаст пришел в наш мир. Молодой воин крушил врагов и рвал им глотки, выживал, получал раны и стал сильным бойцом, но мои предки все равно проиграли, и оборотни разделили с ними судьбу. Они ушли в подземелья, а затем сопровождали ведьм в вылазках на поверхность, а позже присматривали за последышами. Однако, чтобы они ни делали, результат был один и тот же — чародей Вайда, так и не набрав сил, погибал, и все начиналось сначала. Выбор отца, выбор времени для зачатия, выход ведьмы, соблазнение, рождение ребенка и передача его родителю. Оборотни при этом часто находились рядом, но в процесс взросления мага почти никогда не вмешивались, ибо на постоянный контроль не хватало сил. И вот в такой суете пролетело огромное количество лет. Мир стал другим, а для оборотней и народа Вайда все оставалось по-прежнему.
  Вольгаст говорил, и слушать его было интересно. До тех пор пока он не начал меня поучать. Почему-то он считал, что лучше меня знает, каков мой путь, и оборотень предлагал вернуться в Дрангию, чтобы оказаться поближе к родовым владениям. Но я понимал, что там меня станут искать в первую очередь. Да и соседство с ведьмами, которые, на мой взгляд, за минувшие века сильно сдали и не совсем ясно понимают, что происходит в мире, мне не нравилось. Пока есть редкое мыслеобщение и это хватит. Пусть сначала знаниями поделятся и реальную поддержку дадут, тогда поговорим подробней. А начнут таиться, ничего страшного. Есть тайники Халли Фэшера, моего братишки.
  — В общем, так, Оттар, — продолжал говорить оборотень. — Завтра, чуть свет, выходим на тракт и передаем твою подругу солдатам, а затем окольными тропами, через Партанию и Хартоссу, выйдем в Дрангию…
  — Нет, — я оборвал его.
  — Что нет? — он посмотрел на меня, и я заметил, что зрачки у него, в отсветах костра, светятся.
  — Мы не пойдем в Дрангию.
  — Но такова воля твоей матери.
  — Я сказал нет.
  — А если я тебя силком потащу?
  По моей воле, над головой оборотня образовался знак Камень и он его увидел. После чего согласно кивнул, поморщился и сказал:
  — Спорить не стану. Выбирай дорогу сам, чародей.
  Он принял мое главенство и это правильно. Оборотень сильнее и выносливей человека, так что мог выбрать удобный момент и заломать меня. Но дело ведь не в том, кто сильнее, а в том, кто является наиболее ценной фигурой. Поэтому принуждать меня к определенным действиям не стали, наверняка, оборотень таких указаний не получал. И, рассеяв знак, я подкинул в костер палку и спросил его:
  — Ты знал моего брата Халли Фэшера?
  — Да. Я был рядом с ним и возглавлял отряд диких оборотней. Хороший вожак был, боевитый, и дружина вокруг него сколотилась знатная, воины один к одному. Жаль его — глупо погиб. Только начал порталы в иные миры открывать, и с торговли доход пошел, и такой нелепый конец.
  — Отведешь меня к его могиле. Сможешь?
  — Смогу.
  — В путь тронемся на рассвете, тут я ничего против не имею.
  Вольгаст промолчал. А что он скажет? Заставить меня он не может, и авторитетов я не признаю. Хватит. Наслушался уже… Делай то, не делай этого… Ты обязан… Чушь это. Отныне я сам выбираю путь и, как мне кажется, я знаю правильный.
  Оставив оборотня у костра, я вернулся в сторожку. Юна лежала на топчане, тихо посапывала и изображала сон, но на самом деле девушка следила за мной и Вольгастом. Она не понимала, кто он, и не могла слышать наш разговор. Поэтому переживала и волновалась. Как и всякий человек, подспудно, она боялась труднообъяснимых вещей. А то, что вокруг меня происходило, объяснить трудно. Отсюда у нее душевные терзания, ненужные мысли и подозрения. Очень противоречивый клубок, в который вплеталась страсть, но я надеялся,