Пятый сын северного барона, который чувствует себя чужаком среди родни, узнает тайну своего происхождения и отправляется на войну. И эта книга о нем, о его судьбе, о войне с применением магии и секретах Древнего народа.
Авторы: Раевский Максим
— Без доклада, корнет… Проходи… Присаживайся…
До этого момента мы с капитаном один на один не общались. Да и вообще встречались редко. Раньше он пропадал в городе, а я на полигоне. Ну, а потом началась война. Поэтому я не знал, чего от него можно ожидать и даже не предполагал, о чем пойдет речь, если он встретил меня по-свойски.
Я присел на свободный стул, а ротный кивнул на темную бутылку, которая стояла на столе, и сказал:
— Наливай. Отметим захват крепости и первое удачное дело нашей роты. Барон Панвербок, конечно, был редкостной сволочью, но вино в его подвалах отменное.
Меня упрашивать не требовалось и, налив вина, я приподнял простую глиняную чарку и спросил:
— За победу, господин капитан?
— Да, корнет, за нашу победу.
Мы выпили. Вино, действительно, оказалось неплохим, и по венам пробежала теплая волна, которая окончательно сняла напряжение минувшей ночи. Но я понимал, что меня пригласили не на пьянку, так что не расслаблялся и правильно делал.
— Корнет, ты знаешь, что попал в мою роту по ходатайству своего брата? — спросил Агликано.
— Да. Он говорил.
— А зачем, Рой тебе сказал?
— Чтобы я мог отличиться и заслужить награду.
— Правильно. И я скажу тебе, что награду ты получишь. Ходатайство на имя командира полка уже составлено и я его подписал.
— Благодарю, господин капитан.
— Не надо, корнет… — Агликано поморщился. — Ты показал себя, и я тебе отмечаю. На мой взгляд, в отличие от Виниоров у тебя есть перспектива, а твой брат мой добрый приятель. Так что выводы делай сам.
— Я не совсем понимаю о чем вы, господин капитан.
— Позже поймешь. А пока послушай меня, корнет. Эта война многих приподнимет, и многих опустит. Мы должны это помнить и всегда поддерживать тех, кто поддерживает нас…
Капитана слегка развезло и он, долив в чарку вина, сделал новый глоток и продолжил:
— О чем это я? Вспомнил… Мы говорим о поддержке… В самом скором времени меня повысят в звании и в должности. И ты, корнет, если будешь держаться рядом, не пропадешь. Скрывать не стану, я хочу стать командиром штурмового батальона. Отдельного. И я им стану. Без сомнений. А знаешь, почему я в этом уверен?
— Нет.
— А я объясню. Потому, что у меня серьезные покровители. Сам командующий нашей Второй Восточной армии князь Айрик Раен знает обо мне, и станет тянуть меня и таких как я за собой. А мы, в свою очередь, это запомним и будем готовы за него кому угодно глотку порвать. Хоть восточным гнидам, хоть генералам, хоть высокородным аристократам, хоть царю. Уяснил?
«Агликано перепил и болтает лишнего, — решил я. — И, при желании, его слова можно истолковать как измену. Да только у меня такого желания нет. Хотя пьяные речи ротного запомнить нужно. Не хочется лезть в политику, слишком много у меня своих проблем, одни видения чего стоят, да и жизненные приоритеты иные. Отсюда вывод — смотри в оба глаза и держи нос по ветру. Не влезай в авантюры и в первую очередь думай о себе».
— Да, я все понял, господин капитан.
— Очень хорошо. Надеюсь, ты не станешь болтать лишнего, и подробней на тему верности мы поговорим потом. Ну, а пока собирайся в дорогу. Выезжаешь через час.
— Куда?
— Вместе с кавалеристами отправишься в расположение нашего легиона, кстати, там же и ставка командарма. Отвезешь официальную докладную записку и наградные листы полковнику Урамину, а так же несколько писем. Заодно сопроводишь обоз с наиболее ценными трофеями и бумагами, которые были захвачены у местных баронов. Все сдашь под роспись и учти, письма, которые повезешь, должны попасть в руки адресатов. Лично.
— Приказ ясен. А если адресатов не окажется на месте?
— Передашь послания своему брату.
— Разрешите выполнять?
— Подожди. Письма сразу возьмешь.
Агликано с трудом поднялся и, направляясь в соседнюю комнату, кивнул:
— За мной.
Я пошел за ним, и мы оказались в спальне. В центре огромная кровать, и на ней совершенно голая девчушка, брюнетка не старше пятнадцати лет, которая сжалась в комок и забилась в угол. На лице ссадины, тело в синяках, взгляд затравленный.
— Не обращай внимания, Руговир, — Агликано махнул в сторону девчонки рукой. — Это дочка Панвербока. Была еще мамаша, но старовата, и я ее капитану Рейнеру отдал. А малышку оставил. Думал, что-то особенное и позволил себе с ней расслабиться. Но она уже не девочка оказалась. Представляешь? А еще из благородной, по ее мнению, семьи. Так мало того, она пыталась меня зарезать и про какого-то жениха лопотала. Дрянь. Хочешь, подарю ее тебе?
— Не надо
Почему-то в душе я испытал к капитану чувство брезгливости. Понятно, что
