Посох для чародея

вдалбливали, что гномы никогда не обманывают, что они наши благодетели и защитники. А на деле…
Убийца почесал подбородок, с сомнением посмотрел на меня. А потом подмигнул Цыплаку и мотнул головой.
— Пойдем,- сказал он со слащавой улыбкой на лице.- Этот маг нам не по зубам.
— Ледыжко, ты впевнэный? — с недоумением пробормотал худощавый душегуб.
— Уверен-уверен,- кивнул тот.- Пусть гномы сами разбираются.
— А як же гроши? — заныл Цыплак.
— Аванс уплатили, нам хватит,- отмахнулся Ледышка.- Пойдем, нечего тут делать.
Он отвернулся и уверенно пошел к двери. За ним поплелся недоумевающий Цыплак. Гномы расступились, пропустили убийц. На бородатых мордах презрение и отвращение: трусливые уроды — эти люди, не могут абсолютно ничего. Я немного расслабился, притушил огненный шар. Но что-то заставило не гасить совсем.
Предчувствие не обмануло меня. У самой двери Ледышка внезапно запнулся, словно зацепился носком сапога за доску. Я увидел лишь смазанное резкое движение. Тело, напитанное магией, тут же среагировало, я рванулся в сторону. Но недостаточно быстро. Плечо обожгло резкой болью. Я взвыл, не глядя метнул огненный шар. Вспышка, грохот. Меня окатило горячей волной, засыпало пылающими щепками. Трактир мгновенно заполнился дымом сверху донизу.
Я перекатился через плечо, вскочил на ноги. По плечу стекала кровь, рукав тут же намок, стал липким и горячим. Слава богам, нож лишь зацепил, разорвал кожу, но до мышц не достал. Больно. Но терпимо.
Из облака дыма раздавались резкие гортанные крики гномов, топот тяжелых сапог. Краем глаза я уловил блеск металла, но успел разрушить привычным плетением. Мне в лицо сыпануло металлической пылью, острые крупинки впились в кожу. Ледышка швырял ножи вслепую, но довольно точно. Каким-то образом определял, где я нахожусь. Не мешкая, я произнес еще одно заклятие, меня тут же окутал бледный светящийся купол.
Свечи погасли все до одной, стало темно. Лишь кое-где виднелись маленькие язычки пламени. В дыму
метались темные силуэты. Я быстро нарисовал Знак Воды, толкнул навстречу этим смутным фигурам. Но напутал, вместо тонких водяных бичей получился легкий дождик. В помещении! Дым тут же прибило к полу, меня заметили и радостно взревели.
Я отпрыгнул в угол, огляделся. Окна далеко, да и велик шанс на кого-то напороться. Но не стену же долбить! «А почему бы и нет? — промелькнула озорная мысль.- Гулять так гулять!» Но я не успел ничего сделать: у лица полыхнуло багровое пламя, щеку обожгло магией. Зачарованный топор застрял в моем энергетическом щите. Я пригнулся, столкнулся нос к носу с Браном. Сын Ргара замахнулся еще раз: морда злая, из оскаленной пасти рвется приглушенное рычание. Маленькие глазки горят бешенством. Я отшвырнул его тугой воздушной волной. Гном квакнул, выронил топор и замолотил короткими ногами в полете. Я заорал от избытка чувств, шмальнул вдогонку ветвистой голубой молнией. Удивительно, но попал. Грудь гнома взорвалась, из глаз, ноздрей и рта хлынула кипящая черная кровь, борода вспыхнула. На пол упал уже догорающий труп.
— Тварь! — вскричал старый гном откуда-то сбоку.- Сына убил!
С двух сторон напали Ргар и второй сын, взревели люто, стали отчаянно махать клинками. Магический щит затрещал по всем швам, побледнел. Я отшатнулся, устрашенный натиском. Уже ничего не видел, в ушах стоял грохот, какой-то вой. Стал вслепую бросать молнии и огненные шары, закричал от бессильной ярости. На меня брызгали щепки, каменная крошка, в глазах потемнело. Волнами накатывал то жар, то холод. Я кричал, продолжая лупить заклятиями куда попало.
Из темноты вновь прилетел нож, с глухим стуком застрял в стене буквально в волоске от моей головы. Я посмотрел в ту сторону, сосредоточился. Все тут же преобразилось, залило красным. Тьма отступила, и я увидел силуэт человека в нескольких шагах от себя. Нарисовал
уже проверенный Знак Огня, бросил вперед. Человека смело, изорвало на куски. Убийца. Но который из двоих?
Напротив темнел четырехугольник двери. Недолго думая я бросил заклятием и тут же ринулся вперед. Меня окатило мелкими щепками, на миг стало очень горячо, но я прорвался сквозь стену огня и скатился по холодным каменным ступенькам на мостовую.
Встряхнулся: в голове шумит, по щекам текут слезы. Кашляю, плююсь. Болит спина и руки, ушибленные о камни. Кое-как отжался от земли, встал. Глаза долго привыкали ко тьме. Позади трещало пламя, в спину дул горячий ветер. Вокруг падали искры, пылающие головешки. Я обернулся: трактир уже горел весь, словно костер из сухого валежника. Языки пламени вырывались из окон, лизали каменную кладку, прорастали красными цветами на крыше. Тоненькие