Посох для чародея

встал на ноги и медленно шагнул навстречу эльфийке. Ее лицо исказила злобная гримаса. Катрин опять что-то зашептала. В меня били зеленые молнии, острые, как ножи, древесные листики, на каменном полу в мгновение ока выросла трава, стала хватать стеблями за ноги. Щит Темного Охотника пока держался, исправно защищая меня. Я содрогался от ударов, кожу то жгло, то морозило. Но я, стиснув зубы, упорно шел вперед.
— Признай свое поражение! — крикнула Катрин.- Сдайся и отдай посох! И я пощажу тебя.
— Ага, щас! — проворчал я.
Подошел почти вплотную к эльфийке, она не попятилась, уверенная в своих силах. Продолжала выпускать в меня заклятие за заклятием. Я выгадал момент между двумя атаками, снял свою защиту и ринулся вперед. Лицо Катрин исказилось в гримасе страха. Она вскрикнула, беспомощно вскинула руки в попытке оттолкнуть меня. Но поздно. Я подлетел и ударил кулаком по симпатичной мордашке. Эльфийка вскрикнула, отлетела в сторону, оглушенная. Я подскочил, не теряя времени, пнул ее по ребрам. Она со всхлипом перевернулась на спину, попыталась закрыть лицо руками. Но я был уже рядом, придавил ей коленом грудь и изо всех сил ударил кулаками по голове, словно в трактирной драке. Тонкий аристократический носик хрустнул, потекла кровь. Красивая головка моталась из стороны в сторону на тоненькой шейке, Катрин была уже без сознания, но я все еще бил, хакая и отфыркиваясь, словно дровосек, рычал от переполнявшей меня ненависти.
— Дура! — просипел я.- Неужели ты думаешь, что сражение — простой обмен заклятиями? Или я должен поддаться лишь потому, что ты женщина? Тут не может быть правил.
Я встал с эльфийки, отер пот со лба. Результаты: Катрин лежит в глубоком обмороке, лицо в синяках и крови, но вроде бы дышит. Хотелось бы убить тварь, но что-то не дало этого сделать. Может, остатки человечности? Я сел на корточки: посох должен был лежать где-то рядом, ведь по звуку слышал, что упал недалеко. Я шарил вслепую, ночное зрение уже не работало, я слишком устал, а в зале было темно, горящие книги давали больше дыма, чем света. Наконец нащупал холодный каменный набалдашник, с облегчением вздохнул. Сзади послышались легкие шаги, по стенам промелькнул багровый круг света. «Аш!» — вспомнил я. Оттолкнулся ногами от пола, хотел перейти в лихой кувырок, чтобы потом вскочить и задать трепку старшему брату. Но тут меня настиг мощный удар в основание черепа. Я вскрикнул, упал. Острый носок сапога врезался в висок. Мир вспыхнул на мгновение. А потом все поглотила тьма.
Очнулся от того, что кто-то потряс меня за плечо.
— Парень, ты жив? — голос тихий, хриплый.- Вставай.
Я распахнул глаза, тут же застонал от резкой боли. Пальцы левой руки нащупали посох, сжали гладкое теплое дерево. Подле меня сидел на коленях старик-смотритель, держась рукой за грудь. Лицо бледное, как у мертвеца, взгляд стеклянный. Вокруг пылали книги, шкафы, дым клубился под потолком тяжелыми серыми тучами. Я изумленно охнул, перекатился на спину.
— Все пропало… — прошептал старик.
— Что? — воскликнул я.
— Сферу украли,- сказал смотритель.- Теперь им ничто не помешает…
— Но ведь она бесполезна. Это Красота, а не Сила,- возразил я.
— У эльфов странные обычаи,- пожал плечами смотритель.
Он закашлялся, изо рта хлынула густая, почти черная кровь.
— Как ты смог выжить? — спросил я удивленно.
— А я и не живу,- сказал он ровно.- Тело мертво, но магия дает мне силы.
— Что мне делать? — спросил я.
— Не знаю,- прошептал одними губами старик.- Ты наша последняя надежда, у тебя есть посох.
— Но я еще так глуп,- с горечью сказал я.- Мне учиться и учиться.
— В сундуке у стены найдешь все, что нужно,- тихо сказал старик. Голос становился все тише и тише, кровь из раны на груди уже почти не бежала.- Поспеши, молодой маг. От тебя многое зависит.
— Кто ты? — спросил я.
Смотритель посмотрел на меня, тонкие губы едва-едва растянулись в улыбке. Стеклянные невидящие глаза на миг прояснились, в них промелькнула печаль.
— Я Лукар, последний Верховный магистр Серого Ордена.
Старик обмяк, мягко опустился на пол рядом со мной. И только сейчас я понял, что он все это время не дышал. Тело умерло уже давно, но каким-то образом двигалось, смотритель говорил, видел. А сейчас заклятие, удерживавшее на краю пропасти, исчерпало себя, и исчезло даже это бледное подобие жизни.
Я встал с пола, тяжело оперся на посох. Голова кружилась, в теле такая была слабость, что, казалось, упаду от любого ветерка. Постоял немного, пытаясь прийти в себя, глянул на мертвого магистра. Лицо у старика было спокойное, умиротворенное, на тонких бледных губах застыла улыбка. Он выполнил свою миссию. Уже тем, что