Посох для чародея

по ближайшим кустам огненными шарами. Ну что за трус? Почему все люди как люди, а я родился с заячьим сердцем?
Я разозлился на себя, усилием воли заставил тело расслабиться, встряхнулся. Дальше пошел уже свободнее. Чтобы отвлечься, стал напевать под нос веселую песенку, потом читал стихи, вспоминал узоры плетений…
Еще раз проверил посох. По моему велению он послушно то раскалялся добела, то покрывался изморозью. Попробовал увеличить силу, но разницы особой не заметил. Может, так и надо? Ощущения могут врать. Еще оставался Астральный Охотник, жуткая безмозгл ая тварь незримого мира. Пока я сумел привязать его к куску дерева. Но плетение одноразовое, и выпускать в пустоту духа не хочется. Потом опять придется лезть в Астрал и вылавливать нового. А это может быть опасно. Охотники — не самые опасные твари незримого мира, плавают лишь в верхних слоях. Я не единожды имел с ними дело. Но связываться лишний раз неохота. Охотнику все равно, что поглощать в материальном мире, душу или плоть. Зазеваешься — сожрет и тебя, ту неуловимую составляющую, что служители богов называют душой.
Дорога стала петлять Среди холмов. Приходилось то карабкаться в гору, помогая себе посохом, то сбегать с крутых склонов, рискуя-,сгготкнуться и упасть носом в пыль. По моим подсчетам, прошло уже почти полтора часа, а значит, до Гента рукой подать. Успокоенный этой мыслью, я зашагал легко, почти весело. Думал: вот преодолею стражу на входе и махну домой спать. Завтра день рабочий, тяжелый. А мастер Логан не любит, когда работники клюют носом. Мало ли, а вдруг в плетении ошибешься. Заказы ведь серьезные, дорогие, напортачить нельзя.
Работа в мастерской Логана мне досталась случайно. Вообще спрос на магов-механиков в Генте небольшой.
Местный университет выпускает их каждый год в больших количествах. Поэтому работу найти трудно. Я обегал почти полгорода, но везде получил отказ. А потом случайно встретил на улице сокурсницу. Мы разговорились, и она, посочувствовав, подсказала обратиться к магу Логану, хозяину большой мастерской в южной части города. Недолго думая, я отправился туда и, к своему удивлению, получил работу. Логан, сухонький старик, полностью седой, долго смотрел на меня сонными голубыми глазами, задал несколько вопросов и, получив не очень внятные ответы, махнул рукой и сказал, чтобы я приступал к работе на следующий день.
Работа мне не очень понравилась. Много рутины, много расчетов и очень мало простора для фантазии. Построив схемы плетений по готовым шаблонам, зачаровываешь вещи, создаешь големов или заставляешь работать какой-то механизм, который до того работать отказывался. И так изо дня в день. Сплошное ремесло. Волшебство как искусство погибло в тот день, когда совет магов Свободных Земель вынес решение учить молодых адептов по новой системе: каждый получает лишь те знания, что требует его Дар. Да, стало безопаснее заниматься магией, но жесткая структура убила всю прелесть и романтику Искусства. Впрочем, работа приносит небольшие, но верные деньги. Это позволяет сносно существовать. Мне не грозит голодная смерть, хватает на приличную одежду. Но не более. Существовать — не жить. Надеюсь, разница понятна. А хочется именно жить, дышать полной грудью…
Кто-то скажет, что я дурак. Что тихо и мирно жить лучше, чем метаться, выискивая свое место в мире. И я полностью соглашусь. Сам так думаю. Хорошо ведь жить, ни о чем не думая, получать свою маленькую зарплату, вкусно жрать и сладко спать, тискать грудастых девочек по вечерам. Повторюсь — я согласен. Но… Что-то во мне протестует против такой жизни, заставляет дергаться, карабкаться куда-то, обламывать зубы и когти, стирать в кровь пальцы в попытке дотянуться до чего-то незримого, но такого прекрасного и желанного. Шепчет внутри, в душе: борись, иди, сражайся! И я сражаюсь. С серостью жизни, с самим собой… Со своей трусостью, глупостью, ленью.
Но иногда накатывает такая тоска, что хоть вой. И тогда я замыкаюсь в себе, ограничиваю круг общения, прячусь в своей маленькой раковине… Ведь я еще та у л итка. Меня спасают лишь кисть, краски и холст. Я рисую. По вечерам, когда находит ощущение безысходности. Вся съемная комната на чердаке двухэтажного дома и центре Гента завалена картинами. Не знаю, насколько они хороши. Я их никому не показываю. Эти картины — проекция меня, моих мыслей и чувств. Так зачем людям знать, каков я, зачем думать? Ведь им и так хорошо в своих собственных крошечных мирках. Правда, братья в курсе, посмеиваются, но списывают все на мои чудачества. Эскер с жиру бесится, жениться ему надо. Аш постоянно подсовывает мне своих подружек и знакомых, пытается сводничать. Но пока без толку.
Года два назад я влюбился. По-настоящему, без памяти.