Посох для чародея

друга.
— Плохо, когда так происходит,- сказал Патрик. Вго
лосе прозвучала тихая печаль.- Мы живем, живем… Одни люди приходят в нашу жизнь, другие уходят. Ско-лько было друзей, а сколько еще будет. Лица смазываются в памяти, стираются, исчезают. И мы остаемся в
вечном одиночестве. Лишь те, кто близок к нам по крови, может помочь загасить тоску, лишь они всегда «нами. Но когда уходят и они, жизнь превращается в существование.
Начальник стражи смотрел в пустоту неподвижным взглядом, на губах стыла холодная улыбка живого мер твеца. Словно ледяная молния поразила меня в самое сердце, прошла от макушки до пяток. Я пошатнулся, но тут же очнулся, сделал большой глоток. Вино согрело, растопило лед в груди. Я судорожно вздохнул, выпил еще.
— Жизнь — сложная штука,- натужно улыбнулся я.- Все время подсовывает сюрпризы. Но не всегда хорошие.
— Но мы ведь люди,- пробормотал офицер.- Значит, должны бороться, идти выше, дальше.
— Люди,- подтвердил я.- В основном. Патрик очнулся, взгляд прояснился. Он выпил вина,
невесело засмеялся.
— Не обращай внимания, Эскер. На меня иногда находит. Старею, наверное.
— Вместе со старостью рука об руку идет мудрость,- ответил я вычитанной в какой-то книге фразой.
— А зачем мне мудрость? — хохотнул начальник стражи. В глазах затаенная боль, невыразимая мука.- Мне бы вторую молодость и ту восхитительную глупость. Наивным быть легче. Жизнь кажется простой, солнце светит ярче, цветы растут только для тебя, а каждая женщина — оплот чистоты и целомудрия.
— Но ведь легче не означает лучше! — повторил я довод, что использовал в споре с Ашем.
— Ты прав,- кивнул Патрик. Пригладил усики, придал лицу равнодушно-скучающее выражение.- Но не каждый выдержит эту ношу. И иногда… приходите! прогибаться. Давай лучше выпьем. Вино помогает за быться, пусть на чуть-чуть, но становится легче жить,
— Выпьем,- согласился я.- А что еще остается?
— Соображаешь,- одобрительно хмыкнул офицер. Мы налили себе еще. Пили понемногу, прохаживались по залу. Говорили в основном о каких-то пустяках.
Взгляд зацепился за нечто странное. В углу стоял худо ii темноглазый и темноволосый парень едва ли старце меня самого. Лицо правильное, немного жесткое, на леной щеке длинный кривой шрам. Красив той мужественной холодной красотой, какой бывают красивы то-лько прирожденные воины. Взгляд спокойный, но си-льный. Вроде бы ничего особенного, если бы не одежда. И присмотрелся, ахнул: на парне кольчуга тонкого пле-тения, стальные щитки закрывают ноги, плечи и руки. П о верх кольчуги темная накидка с гербом — три белых Звезды и сова. Никогда такого не видел. Из-за спины выглядывает крестовина длинного меча.
Парень стоял в окружении молоденьких девушек. Они что-то выспрашивали, щебетали, хихикали и ко-етничади, строили глазки. Он отвечал спокойно, мед-ленно. Видно было, что обдумывает каждое слово, говорит веско, спокойно. На заигрывания не реагирует, хотя его буквально прижали к стене.
Патрик перехватил мой взгляд, ухмыльнулся.
— Каков молодец, а! — подмигнул начальник стражи- Нгарский рыцарь Шед. Прибыл вчера с диплома-ти ческой миссией от своего рыцарского Ордена.
Я с новым интересом посмотрел на парня. Надо же, настоящий рыцарь. Про королевство Нгар не знаю поч-ти ничего, только то, что оно далеко на западе за Окра-ном. Но если у них все воины такие, то понятно, что это
ровый край.
— Да, молодец — это точно,- согласился я.- Хищный, как волк.
— Волк в свинарнике,- хмыкнул Патрик.- Лишь бы
не испортили парня. Жалко, если пропадет такой воин. Я посмотрел вопросительно.
— Там другой мир,- стал объяснять Патрик.- Более жесткий и даже жестокий, но одновременно с этим более чистый и светлый. Мы в своих Свободных Земля уже зажрались. Люди ради наживы способны па многое, предают всех и вся, покупают и продают себя и себе подобных. Все обусловлено целесообразностью, выго дой, полезностью. А они живут по рыцарскому коде!-су. К врагам лучше относятся, чем у нас к друзьям.
— Благословенная земля,- прошептал я, пораженный.
Офицер внимательно посмотрел на меня, покачал головой.
— А ты не безнадежен, Эскер. Большинство гентцев пришли бы в ужас при описании тех земель.
— Но почему? — не понял я.- Разве плохо жить но законам чести, благородства?
— Кому-то плохо,- медленно ответил Патрик.- Понимаешь… большинству жителей Свободных Земель плевать на все. Ведь им живется хорошо и сытно, им тепло, пиво дешевое, женщины доступные, королей, т i торые что-то заставляют делать и тянут в светлое буду щее,- нет. Что еще нужно для счастья?
— Но ведь так живут лишь