Посох для чародея

как бы придурок Эскер не наболтал лишнего. Умчался, словно на крыльях. Перед ним расступались, провожали взгля дами — мужчины завистливыми, женщины влюблен ными, похотливыми… Любимчик публики.
Я хмыкнул, отхлебнул из кубка. А Катрин молодей очень ловко спровадила моего брата, тот даже не понял Мозги совсем набекрень. Хотя какого Мрона, подумал я
С внезапно нахлынувшей тоской, не таким ли был ты сам, Эскер, когда влюбился во Флори? Тоже был окрыленный, в глазах плескался розовый туман, сердце сладко щемило. А сейчас в груди один пепел, серый и мертвый… И ведь Аш влюбился явно не в ту девушку, Катрин уже вертит им как хочет. Что же будет потом?
— Любите вино? — спросила она невинно.
— Люблю, когда его много,- буркнул я.- Вино помогает забыться. Выпьешь — и даже самые, извините, страшные женщины становятся красавицами, а проблемы кажутся несущественными.
Она посмотрела с живейшим интересом, даже ротик приоткрыла, но под глупышку косила плохо, я ее уже раскусил. Мои слова насчет женщин пропустила мимо ушей, спросила:
— У вас так много проблем, что нужно заливать горе вином?
— Проблем нет лишь у мертвецов и детей. До первых мне еще далеко, до вторых… гм… уже далеко.
— Настоящие мужчины не заливают проблемы вином, а решают их,- возразила она.
— Настоящие мужчины пьют в двух случаях — когда есть повод, и просто так,- в тон ей сказал я.- Но если говорить серьезно, то на халяву и уксус сладкий.
Я смачно приложился к кубку, аж по подбородку потекло. Вытер капли кулаком, громко и сыто рыгнул, воспитанно прикрывая рот ладошкой. Она поморщилась: такое демонстративное хамство пробивает даже ледяную броню невозмутимости.
— Аш говорил, вы тоже маг,- сказала она.
— Да, маг,- кивнул я.- Маг-механик. Если нужно сделать голема, зачаровать метлу или меч — обращайтесь.
— А зачем метлу? — удивилась она.
— Ну как же,- масленым голосом сказал я.- Ведьмы только на метлах и летают.
Она едва заметно вздрогнула, но красивое лицо осталось совершенно неподвижным. Лишь взгляд стал еще более холодным и презрительным.
— А почему вы предлагаете мне такое? — поинтересовалась Катрин.
— Женщины все ведьмы,- твердо сказал я.- Даже самая добрая фея, если разозлить, становится ведьмой.
Она расслабилась, позволила себе легкую ироническую улыбку.
— У вас странное чувство юмора, Эскер,- укорила она.
— Я вообще странный,- развел я руками.- Но надеюсь, вы меня простите. Вам со мной не жить. А Аш… думаю, вы хорошая пара.
— Да, ваш брат — чудесный человек,- сказала она спокойно.
— Почему-то когда так говорят, сразу ждешь продолжения,- хмыкнул я.
— Какого?
— Сколько раз мне говорили — ты чудесный человек, Эскер, но… нам не по пути. Живи счастливо, но… с кем-нибудь еще. А я выйду замуж вот за этого, богатенького, успешного, пробивного.
— Это не тот случай,- ответила она холодно.
— Надеюсь,- сказал я с нажимом.- Я желаю брату счастья.
С тобой или без тебя, подумал я хмуро. Лучше, конечно, без тебя. Аш хоть и корчит из себя очень взрослого, умудренного жизнью и опытом, но в душе остался пятнадцатилетним пареньком. Он и выглядит пятнад цатилетним, хоть скоро тридцатник стукнет. Ему не по пути с такой расчетливой стервой, как ты. А что стерва, да еще и расчетливая — видно сразу. Такие, как ты, не умеют любить. Любой твой шаг, слово, жест — ради до стижения собственных целей. Интересно, зачем тебе понадобился мой брат?
— Не сомневаюсь,- она приподняла тонкую бровь,
придала лицу заинтересованное выражение.- Это в вас братская любовь говорит?
У нее и улыбка такая же деревянная, заученная, подумал я обозленно. Или аристократизм так выпирает? Люблю, когда люди искренни во всем. В улыбке, в движениях, словах. А эта даже наедине с собой останется холодной сукой.
— Ага, именно братская… — согласился я.- Понимаю, это порок и слабость — испытывать родственные чувства, но ничего с собой поделать не могу.
Катрин вытащила из-за пояса веер, стала грациозно махать им. А ведь не вспотела ничуточки. В зале жарко, с меня пот течет, как со свиньи, рубашка прилипла к спине, а она свежая и чистенькая, будто ее прохладным ветерком овевает.
— Для вас это не порок и не слабость,- сказала она.- Вы простой человек.
— А вы, значит, не простая? — восхитился я.
— Я графиня,- сказала она без гордости, просто констатируя факт.- А это кое к чему обязывает.
— Несомненно,- согласился я,- но не стоит жертвовать чувствами ради обязательств. Чувства — вещь хлипкая, расклеятся.
Она промолчала, окинула равнодушным взглядом зал. Ни фига она не умеет чувствовать, подумал я. Ей мои слова как